Когда смотришь на крестьянских красавиц на старых фотографиях — трудно назвать их эталоном современной фитнес-индустрии. Широкие бёдра, мощные руки и далеко не впалые животы. Наши предки подходили к женской красоте с практичной меркой. И живот в этой системе оценок занимал особое место.
Не худоба, а дородство
В русской деревне никогда не ценилась чрезмерная худоба. «Худая» женщина — это не стройная, а больная. Слово «худой» в старину означало «плохой», «негодный». Худоба ассоциировалась с чахоткой, неспособностью родить здорового ребёнка и тянуть лямку домашнего хозяйства.
Идеалом была «дородная» женщина. Это слово родственно «дородство» — то есть полнота, здоровье, стать. И живот в этом теле был не пороком, а достоинством.
Крестьяне говорили: «Корова без вымени — не корова, баба без брюха — не баба». Грубовато, зато ёмко. Живот — это символ материнства, сытости, жизненной силы. Девушку с плоским животом могли заподозрить в бесплодии или болезни.
Какой живот считался красивым
Здесь важно не путать современный «живот» с «пузом». Круглый, тугой, как мяч, — это уже признак болезни или крайнего обжорства. Наши предки ценили мягкую округлость, плавный переход от груди к бёдрам.
В народных песнях и сказках красавиц сравнивали с лебёдушкой или яблонькой. У яблоньки ствол не прямой, как палка, а с изгибом. Так и женщина: талия не должна быть осиной, а живот — плоским. Идеал — когда «брюшко» чуть выдаётся вперёд, но не обвисает и не трясётся.
Особенно ценился высокий, упругий живот. Такой бывает у беременной на первом-втором месяце. Его называли «беременным» в хорошем смысле — готовым к вынашиванию новой жизни.
Живот и здоровье: народная медицина
Деревенские знахарки умели определять женские болезни именно по животу. Вот несколько примет, доживших до XIX века:
- Твёрдый, вздутый живот — «ветры гуляют» или «матка не на месте». Гнали ветра укропом и ромашкой, а матку «поднимали» парными травами.
- Обвисший, дряблый живот — «слабость телесная». Значит, женщина много рожала, но плохо питалась. Лечили сном, мясным наваром и «бабьими сборами» (душица, зверобой, крапива).
- Холодный на ощупь живот — «матка стынет». Диагноз означал бесплодие или выкидыши. Грели живот кирпичами из печи, пили отвар боровой матки.
А вот слишком плоский, впалый живот считался признаком «засыхания» — чахотки или женского истощения. Такую девушку сватали неохотно: кто её знает, родит ли она хоть одного ребёнка.
Живот и плодородие
В дохристианские времена на Руси существовали обряды, связанные с женским животом. На свадьбе невесте клали на колени младенца или кусок хлеба — чтобы живот был круглым и плодовитым. Дружки могли шутливо похлопывать невесту по животу, приговаривая: «Чтоб не пустовал!»
Повитухи, принимая роды, гладили живот роженицы круговыми движениями — «замыкали круг», чтобы ребёнок не задерживался. А после родов живот перетягивали широким поясом — не для красоты, а чтобы «матка на место встала» и внутренности не выпали.
В некоторых губерниях существовало поверье: если у женщины после родов живот остался дряблым и большим — она «не выносила» или «не домолила». Значит, надо идти к знахарке за заговором.
Откуда ноги растут у этой нормы
Почему наши предки так ценили округлый живот? Причин несколько. Первая — экономическая. В крестьянской семье еда была ценностью. Женщина, которая могла позволить себе иметь «брюшко», явно жила не впроголодь. Значит, у неё был хороший муж, крепкое хозяйство. Жир в старину был признаком достатка, а не лени.
Вторая — детородная. Плоский живот у кормящей или много рожавшей женщины — редкость. После третьего ребёнка мышцы растягиваются, и живот уже не будет плоским, каким был в 18 лет. И наши предки это прекрасно знали. И не считали уродством.
Третья — климатическая. В русской избе зимой было холодно. Слой жира на животе согревал внутренние органы. Худая баба мёрзла и чаще болела. Дородная — жила дольше и рожала здоровее.
А что изменилось?
Сегодня мы смотрим на живот совсем иначе. Плоский, как доска, с кубиками пресса — вот идеал. Женщины голодают, качают мышцы, делают операции. Но сто лет назад такое тело назвали бы не красивым, а пугающим. «Как у мальчика», — сказали бы в деревне. И покрестились бы: мало ли, вдруг порча?
Конечно, традиционные представления не стоит идеализировать. Дряблый, больной живот — это никогда не было нормой. Но наши предки умели отличать здоровую округлость от болезненного ожирения. И знали, что плоский живот — не всегда признак здоровья, а круглый — не всегда признак лени. Может быть, в этой мудрости что-то есть?