- Маш, а что это у тебя, пармезан? Настоящий? Дай попробую, а то в магазинах сейчас одно «мыло» продают, - Света уже вовсю хозяйничала на кухне, ловко поддевая ножом тонкий ломтик сыра. - М-м-м, божественно. Слушай, а вина не осталось с выходных? У меня такой день тяжелый был, хочется расслабиться.
Мария вздохнула, прикрывая глаза. Сцена была до боли знакомой, почти ритуальной. Будний день, семь вечера, короткий звонок в домофон: «Я мимо пробегала, заскочу на пять минут?». Эти пять минут неизменно растягивались до полуночи, превращаясь в полноценный банкет с дегустацией всего содержимого холодильника.
- Вино в шкафу, Свет. Наливай сама, - Маша устало опустилась на стул, наблюдая, как подруга, уже тянется за бокалом.
***
Света была женщиной эффектной: в свои тридцать пять лет она умудрялась выглядеть на тридцать , если не присматриваться к мелкой сеточке морщин у глаз. Ухоженная, шумная, всегда полная сплетен и «трагических» историй о своей тяжелой женской доле. Маша же, тихая, основательная, привыкшая к порядку и уюту, который создавала годами каторжного труда в бухгалтерии крупного холдинга. Она долгое время видела в Свете тот самый «яркий огонек», которого ей самой не хватало.
Они дружили еще со студенческой скамьи. Тогда всё казалось проще: общие обеды, общие мечты. Но годы шли, Маша строила карьеру, выплачивала ипотеку и училась ценить каждый заработанный рубль, а Света… Света училась «порхать». Она трижды была замужем, каждый раз выходила из брака с легким чемоданом и тяжелым сердцем, неизменно приходя «зализывать раны» на Машину кухню.
***
- Ой, Машуль, а что это за крем у тебя в ванной? Такой в золотистой баночке? - Света вернулась из коридора, сияя свежеумытым лицом. - Я капельку попробовала, кожа просто поет! Это же тот самый, французский? Тысяч двадцать стоит, да?
- Восемнадцать, Свет. И я просила его не трогать, у него лопаточка специальная, чтобы микробы не заносить, - Маша старалась говорить спокойно, но внутри уже начинало закипать.
- Да ладно тебе, какие микробы между подругами! - Света махнула рукой, усаживаясь за стол. - Ой, а чем это так вкусно пахнет? Котлетки? Домашние? Машунь, положи парочку, а? Сил нет, как есть хочется. И огурчиков своих достань, тех, с горчицей, которые ты летом крутила.
Маша встала к плите. Механически выкладывала на тарелку румяные котлеты из отборной говядины, добавляла нежное пюре на сливках, открывала банку заготовок. Она ловила себя на мысли, что чувствует себя не хозяйкой, а обслуживающим персоналом в элитном ресторане «У Марии», где чек оплачивается исключительно «дружеским участием».
За все время таких посиделок, Света не принесла даже пачки самого дешевого печенья. Зато она с аппетитом поглощала ужин, запивая его дорогим рислингом, и увлеченно рассказывала о том, как несправедлив к ней начальник.
- И представляешь, - вещала Света, подцепляя вилкой последний кусок мяса, - он мне говорит: «Светлана Игоревна, отчеты нужно сдавать вовремя». А я ему: «Я творческий человек, я не могу в рамках!». В общем, премии лишили. Как жить, Маш? Хоть на паперть иди.
Маша сочувственно кивала, хотя знала: Света только что купила себе новые итальянские сапоги, цена которых равнялась двум таким премиям.
- Ладно, засиделась я, - Света спохватилась, когда стрелки часов перевалили за одиннадцать, и небрежно отодвинула от себя пустую тарелку. - Машуль, а можно мне пару котлеток с собой? Сложи мне с собой в контейнер, а? А то завтра суббота, так неохота с утра у плиты стоять, завтрак выдумывать...
Маша замерла с грязной посудой в руках, чувствуя, как внутри что-то неприятно кольнуло. Она представила, как завтра сама будет доедать вчерашнюю кашу, потому что мясное, рассчитанное на два дня, сейчас перекочует в сумку подруги. Раздражение, густое и липкое, подступило к горлу, но привычка быть «хорошей» и не портить вечер мелочностью взяла верх.
- Держи, Свет. Кушай на здоровье, - Маша через силу улыбнулась, доставая пластиковый бокс и аккуратно упаковывая в него остатки ужина. - Завтрак - это важно.
Она протянула контейнер, ощущая навалившуюся глухую усталость. Света ловко подхватила добычу, даже не заметив, как в этот момент в глазах хозяйки дома погас последний теплый огонек искреннего гостеприимства.
***
Гром грянул в следующую субботу. Маша была приглашена на юбилей к общей знакомой, Ларисе. Большая компания, ресторан, шум, тосты. Света тоже была там - в тех самых итальянских сапогах и в платье, которое Маша видела в дорогом бутике месяц назад.
Маша отошла в дамскую комнату припудрить нос. Кабинки были закрыты, а у зеркал стояли две дамы из их общей компании - Ирочка и Наташа. Они не заметили Машу, которая задержалась в тени у входа, поправляя туфлю.
- …да ты что, серьезно? - голос Ирочки звенел от любопытства.
- Клянусь тебе! - Наташа хихикнула. - Светка вчера в курилке разоткровенничалась. Говорит: «Девчонки, зачем мне эти супермаркеты? Я к Машке загляну - там и деликатесы, и вино коллекционное, и крема по цене крыла самолета. У Машки холодильник всегда забит, она на продуктах помешана, вот я на ней и экономлю. Зачем мне тратиться, если есть такая «кормушка»? Она душная, конечно, зануда страшная со своими советами, но кормит на убой. Я еще и на завтрак себе отжимаю.
В туалете повисла пауза, прерываемая только смехом дам. Маша чувствовала, как кровь прилила к лицу. В ушах зашумело. «Кормушка». «Душная зануда». «Отжимаю».
Она не вышла к ним. Дождалась, пока они уйдут, и долго смотрела на себя в зеркало. Из отражения на нее глядела не «душевная подруга», а женщина, которую просто-напросто использовали как удобный бытовой прибор. С функцией подогрева еды и выдачи косметики.
***
Маша вернулась в зал. Света сидела в центре стола, громче всех хохотала и тянулась за очередной закуской. Увидев Машу, она радостно замахала рукой:
- Машуль! Ты где пропала? Тут такую икру принесли, попробуй, почти как у тебя, только твоя всё равно вкуснее! Завтра к тебе приду, обсудим этот вечер, а то тут одни сплетницы собрались!
Маша улыбнулась. Но это была не та мягкая, всепрощающая улыбка, к которой привыкла Света. Это была улыбка человека, который только что заблокировал подозрительную транзакцию.
- Завтра, Светочка? Конечно, приходи. Я как раз планировала большой ужин. У меня для тебя сюрприз.
***
Воскресенье. 19:00. Звонок в дверь.
Маша открыла не сразу. Света впорхнула в квартиру, уже на ходу снимая пальто.
- Ой, Маш, голова раскалывается после вчерашнего! Ну и Ирка была, видела её платье? Кошмар! Слушай, я так проголодалась, прямо зверский аппетит. Что у нас на повестке дня?
Света привычно направилась на кухню, предвкушая аромат запеченной буженины или рыбы. Но на кухне было странно тихо. Плита была холодной, на столе не было ни скатерти, ни тарелок. Только две чашки. Пустые. И чайник.
- Маш, а… а где? - Света растерянно оглянулась. - Ты же говорила про ужин?
- Ой, Светик, ты не представляешь, какое несчастье! - Маша всплеснула руками, ее голос сочился притворным сочувствием. - У меня холодильник сломался. Вчера ночью как зашумел, как искры посыпались! Пришлось всё выкинуть. Икру, сыр, мясо - всё в мусоропровод. Прямо сердце кровью обливалось.
Света заметно сдулась. Ее глаза забегали по пустой столешнице.
- Совсем ничего нет? Даже сырка какого-нибудь?
- Совсем, дорогая. Я сама со вчерашнего дня на одной воде. Но я знала, что ты придешь, ты же настоящая подруга! Подумала - ну не может же Света оставить меня в беде. Ты, наверное, принесла чего-нибудь перекусить? Хотя бы печенья? Или может пиццу закажешь?
Света замялась, судорожно сжимая в руках сумочку.
- Маш, ты же знаешь, у меня с деньгами сейчас туго… премия же… ну, я рассказывала…
- Ах, да, премия, - Маша кивнула. - Но я подумала, раз ты вчера на работе рассказывала, как на мне экономишь, то у тебя наверняка накопилась приличная сумма. Ну, на те деньги, что ты не потратила в супермаркетах за последние пару лет.
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы. Света медленно побледнела, потом пошла красными пятнами.
- Ты… ты о чем? Кто тебе наплел?
- О, Светочка, мир не без добрых людей. Оказывается, я у нас «кормушка». А ты у нас - великий комбинатор. Знаешь, я долго думала, почему ты никогда не приносишь даже шоколадки. Думала - ну, человек в трудной ситуации, ну, забывчивая. А всё оказалось гораздо проще. Циничнее.
Света попыталась включить привычную тактику защиты через нападение:
- Да как ты можешь, Маша! Подслушала сплетни каких-то завистниц и теперь на меня бросаешься? Мы же столько лет вместе! Я к тебе со всей душой, как к сестре, а ты мне какими-то бредом в лицо тычешь!
Маша смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Внутри уже не было боли, осталась только странная, звенящая пустота. Она медленно отодвинула от себя чашку с чаем.
- Со всей душой? Знаешь, сплетни ведь не рождаются на пустом месте. Девчонки передали твои слова дословно. И про «бесплатную кормушку», и про «зануду», и про то, как ловко ты экономишь на продуктах, пока я тут у плиты выплясываю.
Маша встала, сложила руки на груди и подошла к окну, не оборачиваясь.
- Больше «кормушка» не работает, Света. Холодильник закрыт, меню закончилось. Если тебе так нравится экономить - начни с себя, а не с моих нервов и моего гостеприимства. Иди, Света. На сегодня у меня всё. И на завтра тоже. И вообще.
Света стояла, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Ее маска «очаровательной порхающей бабочки» осыпалась, обнажая лицо злой и глубоко расчетливой женщины.
- Ну и подавись своими обедами! - выплюнула Света, хватая пальто. - Тоже мне, благодетельница нашлась! Подумаешь, котлету съела! Да ты без меня в плесени своей задохнешься, зануда! Кому ты нужна со своими отчетами и огурцами?
Дверь захлопнулась с такой силой, что в коридоре звякнуло зеркало.
***
Маша подошла к холодильнику и достала маленькую тарелочку с десертом, который купила только для себя. Налила чашку хорошего чая. Без спешки, без необходимости выслушивать чужое нытье.
Затем взяла телефон и открыла чат с Ларисой:
«Лариса, привет! Спасибо за вчерашний вечер. И отдельное спасибо Ирочке и Наташе. Они сами того не зная, помогли мне провести генеральную уборку в жизни. Кстати, не хочешь в следующую пятницу ко мне на чай? Только чур - с тебя твои фирменные эклеры, а с меня - запеченная утка. Посидим по-человечески».
Она отложила телефон и улыбнулась. Жизнь была слишком коротка, чтобы тратить её на тех, кто приходит к тебе с пустыми руками и таким же пустым сердцем.