Об интертекстуальности
Любое художественное произведение (пьеса А.П. Чехова «Дядя Ваня» не исключение) сродни многослойному пирогу: верхушка — сюжет, а внутри...идея. Но ведь есть другие слои, и каждый вкусен по-своему. Самый последний, интертекстуальный, таит загадку: в нём живая связь историей, культурой, людьми, с миром. Что же это значит — интертекстуальность?
Интертекстуальность — особый способ организации текста, при котором автор использует цитаты, упоминает других авторов, чужие произведения, известные события и фамилии. Эти явления называют отсылками. Благодаря отсылкам каждое творение больше, чем кажется, — оно превращается в интертекст! Пьеса "Дядя Ваня" тоже интертекст,и сейчас мы в этом убедимся! Но для начала...
История создания пьесы «Дядя Ваня»
Не знаю, как вы, а я люблю знакомиться с историей создания художественного произведения. Как не заглянуть в мастерскую литературного демиурга?! Заметили? Я использовала отсылку, аллюзию, упомянув Демиурга — создателя вещей чувственно воспринимаемого космоса в античной философии, божественного творца в мировой мифологии.
Пьеса А.П. Чехова «Дядя Ваня» создана на основе пьесы «Леший», написанной Чеховым в 1889 году. «Дядя Ваня» появился спустя 6 лет — в 1896 году. Писатель переработал текст: сократил число персонажей, сместил вектор конфликта, внес изменения в фабулу, изменил стилистику. «Леший» ещё угадывается, тем не менее «Дядя Ваня» — произведение более совершенное, оригинальное.
Отсылки в пьесе А.П. Чехова "Дядя Ваня"
В уста героев «Дяди Вани» Чехов вложил цитаты из знаменитых произведений других литераторов и даже из собственных творений. Об этом ниже по тексту. На уровне сюжетных мотивов художественное произведение содержит отсылки не только к «Лешему», но и к пьесе А.Н. Островского «Пучина».
Пример №1
В первом действии Войницкий Иван Петрович (тот самый дядя Ваня) отвечает Астрову на вопрос «нового нет ли чего?»: «...Моя старая галка, maman, все еще лепечет про женскую эмансипацию; одним глазом смотрит в могилу, а другим ищет в своих умных книжках зарю новой жизни».
Слова о заре произносит Иван Дмитрич Громов в рассказе «Палата №6» (1982): «Можете быть уверены, настанут лучшие времена. Пусть я выражаюсь пошло. Смейтесь, но воссияет заря новой жизни, восторжествует правда. Я не дождусь и сдохну, но зато чьи-то правнуки дождутся. Я приветствую их от всей души. Вперед! Помогай вам Бог! Друзья, благословляю вас и радуюсь, радуюсь! Радуюсь...» Это пример реминисценции.
Романтический пафос Громова контрастирует с циничными выражениями Войницкого в адрес матери Марии Васильевны.
Пример №2
Войницкий, продолжая разговор с врачом Астровым, язвительно высказывается о профессоре Лебедеве: "А профессор по-прежнему от утра до глубокой ночи сидит у себя в кабинете и пишет. «Напрягши ум, наморщивши чело, всё оды пишем, пишем, и ни себе, ни им похвал нигде не слышим». Бедная бумага!"
Выделенные слова являются цитатой из сатиры «Чужой толк» (1794) поэта Ивана Ивановича Дмитриева. В ней поэт высмеивает бездарных поэтов-графоманов:
Что за диковина? лет двадцать уж прошло,
Как мы, напрягши ум, наморщивши чело,
Со всеусердием всё оды пишем, пишем,
А ни себе, ни им похвал нигде не слышим.
Пример №3
Из того же эпизода Войницкий: «Да, завидую! А какой успех у женщин! Ни один Дон-Жуан не знал такого полного успеха!» Здесь мы наблюдаем аллюзию при упоминании Дон-Жуана — одного из «вечных образов» литературы Нового времени. Он неутомимый обольститель испанского происхождения. Прототипом этого героя считается аристократ древних севильских родов по имени дон Хуан Тенорио.
Пример № 4
Астров заявляет: «У Островского в какой-то пьесе есть человек с большими усами и малыми способностями... Так это я». Это отсылка (аллюзия) к пьесе А.Н. Островского «Бесприданница», где человеком с большими усами и малыми способностями назван Сергей Сергеич Паратов, «блестящий барин, лет за тридцать, из судохозяев». Обоих героев объединяет притупленность чувств, однако, если Паратов равнодушен к страданиям других, Астров ещё способен испытывать муки совести и жалость. Вспомним эпизод, когда он вспоминает об умершем пациенте: «...привезли с железной дороги стрелочника; положил я его на стол, чтобы ему операцию делать, а он возьми и умри у меня под хлороформом. И когда вот не нужно, чувства проснулись во мне, и защемило мою совесть, точно это я умышленно убил его...»
Несмотря на заявления, что для него всё осталось позади, жизнь прошла, Астров замечает красоту Елены Андреевны и даже испытывает влюбленность. Он энергичен, деятелен, предприимчив, когда дело касается сохранения природы. Так справедливы ли слова Михаила Львовича о сходстве с Паратовым?
Здесь я проанализировала только первое действие пьесы. Впереди новый путь исследования — неизведанный и манящий!