Казачество — вольница, героика, военная доблесть. Но за парадным фасадом истории всегда скрывается изнанка. В XVI–XVII веках на Диком поле царили нравы, от которых волосы встают дыбом. И главное, что поражает: долгое время женщина у казаков была не подругой жизни, а всего лишь вещью.
Рабство в юбке
В походах казаки проводили годы. Семьи заводить было некогда. Но когда оседлая жизнь всё же началась, отношение к «бабам» осталось соответствующим. Историки приводят слова самих казаков: «От Бога так показано, чтоб казаку старше бабы быть». Это не просто фраза — это уклад.
Жена в глазах мужа была всего лишь рабыней. Не спрашивая согласия, казак мог обменять надоевшую супругу на выпивку или проиграть её в карты. Считалось, что баба не имеет права голоса — её удел молча терпеть и работать. Физические побои были нормой. И если женщина жаловалась, её же родственники вставали на сторону мужа.
Исследователи подчёркивают: это было полное бесправие. На раннем этапе формирования казачества женщина находилась на положении домашней скотины, которую можно было продать, подарить или выгнать вон.
Развод на площади
Процедура развода была до ужаса простой и публичной. В праздничный день казак выводил жену на майдан — главную площадь станицы — и громогласно заявлял: «Бери кому люба! Бери кому надобна!».
При этом мужчина мог даже похвалить товар: «домовита и работяща». За женщину требовали плату, хотя иногда сговаривались на спиртном.
Удивительно, но императорская власть пыталась с этим бороться. В 1745 году на Дон отправили грамоту, запрещающую казакам жениться при живых супругах. Те не обратили на неё внимания и продолжали создавать по пять и более семей.
А сама свадьба выглядела нелепо: на кругу мужчина говорил избраннице «Ты будь мне жена!», а она отвечала «А ты будь мне муж!». Никакого венчания — так было принято даже после того, как церковные обряды стали обязательными для остальной России.
Зимняя прорубь и нагайка
Если жена вдруг забывала, что она вещь, и позволяла себе «чужеложество», наказание было жестоким. У казаков за супружескую измену устраивали «зимнее купание на аркане в проруби». Тех, у кого «сердце было погорячее», снимали голову жене шашкой или вырезали из спины ремни.
Иногда женщин раздевали догола, привязывали во дворе и оставляли на съедение комарам или муравьям. Провинившихся водили по станице с барабанным боем полураздетыми на потеху публике.
Но был и странный обычай прощения. Если жена встречала мужа с повинной, тот был обязан её простить — даже если она прижила детей от любовника. Их полагалось признать своими. Если же жена не осмеливалась выйти навстречу, её ждали «нескончаемые побои».
Две стороны одной шашки
Казачья женщина со временем превратилась в «хранительницу домашнего очага». Однако это не отменяло патриархального гнёта. Казачки не участвовали в станичном управлении, на кругу правом голоса обладали только мужчины. В социальном плане женщина всегда стояла на ступень ниже.
И всё же, казачки обладали относительной свободой по сравнению с крестьянками. В отсутствие мужей они пахали, сеяли, косили, управляли хозяйством. Да, они не могли решать дела войска, но внутри семьи, пока казак был в походе, власть фактически переходила к женщине.
Историки отмечают парадоксальную эволюцию: от абсолютного бесправия в ранний период казачество пришло к почти равноправной роли женщины в XIX веке. Однако «бери кому надобна» осталось в памяти как символ эпохи, когда женщина была товаром на майдане.