Мы с моим другом Игорем часто выбирались на рыбалку к Чёрному озеру — место глухое, но рыба там шла косяками. В тот раз всё шло как обычно: удочки, снасти, термос с чаем, пара бутербродов — и в путь. Машину оставили у старой лесопилки, откуда до озера было около семисот метров через лес.
Погода стояла ясная, солнце пригревало, птицы щебетали. Мы расположились на привычном месте, закинули удочки. Клёв был отменный — за час наловили полведра щуки и окуней. Посидели до трёх часов дня и решили собираться.
Вот тут всё и началось.
Когда мы двинулись обратно к машине, воздух вдруг стал ледяным. Небо затянуло свинцовыми тучами, будто кто-то выключил солнце. Мы ускорили шаг, но что-то пошло не так. Лес изменился — деревья стали выше, ветви сплелись над головой, закрывая небо. Тропа, которую мы знали наизусть, словно растворилась.
— Игорь, — окликнул я, — мы точно туда идём?
— Вроде да, — отозвался он, но голос его дрогнул. — Но… я не узнаю этих мест.
Вокруг повисла неестественная тишина — ни птиц, ни ветра. Только хруст веток под ногами, который звучал слишком громко, слишком отчётливо.
— Вернёмся к озеру и попробуем снова, — предложил Игорь.
Мы развернулись, но лес будто играл с нами. Тропа петляла, уводила в сторону. Снег начал падать — крупные, тяжёлые хлопья, хотя на календаре было лето. Через два часа блужданий мы вышли на поляну.
В центре стояли три старых деревянных креста. Никаких надписей, никаких признаков могилы — просто три тёмных столба, торчащих из мха.
— Никогда здесь этого не было, — прошептал Игорь.
— И не будет, если мы уйдём отсюда, — ответил я.
Мы двинулись дальше. Холод пробирал до костей. Вдруг Игорь схватил меня за рукав:
— Смотри! Дом!
В глубине леса виднелась избушка — старая, но крепкая. На двери висел ржавый амбарный замок. Игорь поднял камень и разбил его.
Внутри было чисто — слишком чисто для заброшенного дома. Ни паутины, ни пыли. На столе стояла чашка с остатками чая, будто кто-то только что ушёл. На межкомнатной двери был засов — массивный, железный, будто сделанный для того, чтобы что-то удержать внутри.
Мы разожгли печь, перекусили остатками провизии. Тепло немного успокоило, но тревога не уходила.
— Что за чертовщина творится? — пробормотал Игорь. — Мы же эту тропу сто раз проходили…
— Спи, — сказал я. — Утро вечера мудренее.
Но уснуть не получалось. В тишине слышались странные звуки: шорох за стеной, будто кто-то скребётся, и далёкий вой, похожий на плач.
Вдруг раздался стук в дверь — громкий, резкий, будто кто-то бил кулаком. Я подскочил.
— Кто там? — крикнул Игорь.
— Пустите погреться! — донёсся нежный женский голос. — Я заблудилась, замерзаю…
Голос был таким манящим, что Игорь уже шагнул к двери.
— Стой! — я схватил его за руку. — Посмотри в окно.
Мы подошли к стеклу. За ним стояла девушка — с длинными чёрными волосами. Она улыбалась, её глаза светили так ярко, что луна блекла.
--Давай откроем, замерзнет же, жаль девушку-сказал Игорь.
--Да стой ты! - возмутился я.
--Где ты видел девушку чтобы блуждала в лесу, да ещё одна.
--А может она заблудилась-все не унимался Игорь.
Пока мы с ним вели спор, вдруг из-за двери снова послышался стук в дверь.
— Открывайте! — голос вдруг изменился, стал скрипучим, хриплым. — Открывайте, или пожалеете!
Стук возобновился — теперь он был громче, яростнее. Затем послышался детский плач, а за ним — низкий, утробный смех.
Игорь упал на колени и начал молиться. Я забился в угол, закрыв уши руками. Звуки за дверью сменялись: плач, смех, шёпот, крики — будто десятки голосов пытались прорваться внутрь.
Прошло, казалось, вечность. Стук стих. Тишина.
Мы проснулись на рассвете. Вышли из дома — и обомлели. Вокруг цвели цветы, трава была зелёной, воздух тёплым. Никакого снега, никакого холода. Мы дошли до озера и без труда нашли дорогу к машине.
Дома я рассказал всё жене. Она посмотрела на меня странно и сказала:
— Ты вчера не ездил на рыбалку. Ты был дома весь день.
Я похолодел. В кармане куртки я нащупал что-то твёрдое. Достал — это был маленький деревянный крест, такой же, как на той поляне.