Появление Лерчек в новом образе разделило её аудиторию на два лагеря. Несостыковки в деталях, идеальный свет в процедурных кабинетах и медицинские карты в руках у гражданского мужа — не слишком ли много постановки для реальной жизни? Мы не беремся судить о причинах, но методы освещения этой истории вызывают массу вопросов. Почему блогеры не могут уйти в тень даже в самые сложные периоды и зачем им этот бесконечный марафон за лайками? Парик выбрали с максимальной длиной, чтобы точно все заметили. Вчера на фото свои волосы, сегодня — видео с накладкой. Видно же, что агентство мониторит комменты и подгоняет "контент" под ожидания публики. Печальное зрелище, когда из всего делают шоу... Давайте обсудим.
Видео, на котором Лерчек впервые появилась в парике, собрало тысячи комментариев, и реакция публики раскололась на два лагеря. Одни пишут слова поддержки и умиляются тому, как Луис держит её за руку, а другие внимательно вглядываются в детали и находят странности, которые никак не хотят складываться в цельную картину.
Начнём с того, что парик выбрали с максимальной длиной волос, чтобы он точно бросался в глаза и ни у кого не осталось сомнений: да, здесь что-то не так, смотрите, вот же доказательство. Но сразу после этого Луис выкладывает фотографии из больничной палаты, где у Лерчек — свои волосы, густые, ухоженные, без намёка на то, что их пришлось скрывать под искусственными прядями. Защитники тут же возражают: снимки могли сделать раньше. Прекрасно, но тогда возникает вопрос о хронологии публикаций — зачем сначала выкладывать видео с париком, а потом фото без него, создавая у зрителя ощущение нестыковки?
Дальше — больше. На этих же фотографиях внимательные пользователи разглядели бардак, который сложно назвать обычным для медицинского учреждения. На тумбочке валяются огрызки, хлебные крошки и какой-то гнилой лимон, который почему-то никто не убирает. Кровати сдвинуты, на одной из них спит Луис посреди бела дня, а рядом стоит фотограф и снимает с разных ракурсов — то сверху, то сбоку, то через плечо. В палате, судя по кадрам, одновременно находятся несколько человек: подруги, Луис, оператор. При этом ни медсестёр, ни врачей, которые обычно обращают внимание на порядок и соблюдение правил, в кадре не видно.
Особый восторг у комментаторов вызвала медицинская карта, которую Луис держит в руках. В российской больнице карту пациенту или его родственнику не выдают — это внутренний документ учреждения, он хранится на посту у медперсонала или у лечащего врача. Но здесь, видимо, правила написаны заново специально для съёмочной группы. То же самое касается съёмки в процедурных кабинетах: на одном из кадров Лерчек запечатлена в момент, когда ей ставят капельницу, и оператор снимает это с высоты, что требует специальной аппаратуры и как минимум нескольких дублей.
Комментаторы, которые сомневаются в происходящем, задают резонный вопрос: если всё настолько серьёзно, зачем вообще устраивать такие фотосессии? Зачем звать фотографа, переставлять мебель, раскладывать гнилой лимон для создания атмосферы увядания и тратить силы на позирование, когда эти силы нужны на совершенно другие вещи? Обычно люди, оказавшиеся в сложной ситуации, стараются храбриться, улыбаться для детей и родных, а не запечатлевать свои гримасы боли под разными углами. Максимум, что позволяют себе публичные люди в таких случаях — редкие посты от родственников с коротким «мы боремся, спасибо за поддержку».
Вспомним, как вели себя другие известные персоны в похожих обстоятельствах. Они уходили в тень, затаивались, прекращали выходить на связь. Самое большее — муж или жена иногда писали, что всё идёт по плану и они верят в лучшее. Никто не выкладывал чёрно-белые фотографии с выражением страдания, никто не двигал кровати для лучшего ракурса и не просил фотографа прийти в палату, чтобы заснять каждый шаг. Это называется достоинством, которого в данной истории катастрофически не хватает.
Вместо этого зритель видит цирк с париком, который то появляется, то исчезает, сдвинутые кровати, бардак на тумбочке и медицинскую карту в руках танцора. Луис публикует посты с призывами молиться и сокращать количество негатива, а через несколько часов выкладывает очередную порцию фотографий, которые только подливают масла в огонь. Складывается ощущение, что кто-то очень внимательно мониторит комментарии и прямо на ходу подгоняет новости под ожидания публики: спросили про парик — получите парик, засомневались в достоверности — вот вам фото из больницы.
Но эти фото порождают новые вопросы. Почему в палате такой беспорядок, если обычно медсёстры обращают на это внимание? Почему человеку с серьёзными проблемами со здоровьем устраивают проходной двор с фотографом, подругами и Луисом, когда любое скопление людей несёт дополнительные риски? И главное — зачем вообще это выкладывать? Для кого эти кадры? Для детей, которые потом увидят маму в таком виде? Для подписчиков, которые и так уже всё поняли? Или для того, чтобы держать информационную повестку и не давать аудитории забыть о своём существовании даже в самый сложный период?
История становится всё более мутной с каждой новой публикацией. Сначала парик, потом свои волосы.
Сначала фото с капельницей, потом — сдвинутые кровати и гнилой лимон. Луис то спит на одной койке с Лерчек, то держит её за руку, то позирует с медицинской картой, которую ему в руки никто не даст при всём желании. Всё выглядит неестественно, постановочно, будто сценарий писался заранее, а съёмочный процесс шёл несколько дней с перерывами на обед и смену декораций.
И вот теперь самый неудобный вопрос для тех, кто пишет «не смейте сомневаться»: если бы вы оказались на месте Лерчек, вы бы тоже позвали фотографа? Вы бы разрешили выкладывать ваши фотографии в парике, с гримасой усталости, на фоне неубранной тумбочки с гнилым лимоном? Или вы всё-таки попросили бы всех выйти, выключили телефон и оставили бы эту часть жизни только для себя и самых близких?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: