Весной 1973 года икона стиля оказалась там, где ее меньше всего ждали — на Транссибирской магистрали, следуя из Японии в Европу через СССР. Рассказываем, как это было.
Интересный факт о Дэвиде Боуи: у него было аэрофобия, и до 1976 года он категорически отказывался летать на самолетах. Музыкант был убежден, что погибнет в авиакатастрофе, и это было не просто легкое беспокойство, а глубокая фобия. Пока его коллеги выбирали наиболее быстрый путь, Боуи принципиально выбирал землю (и рельсы).
Поэтому после знаменитого концерта Боуи в Японии в 1973 году для путешествия в Европу он выбрал сначала поезд до Хабаровска, а потом (на целых шесть дней!) легендарный Транссибирский экспресс.
"Это была фантастика! Представь себе старый французский поезд начала века, с прекрасной деревянной обшивкой внутри вагонов, украшенных старинными овальными зеркалами, бронзой и бархатными сиденьями. Мы словно попали в какую-то романтическую новеллу или старинный фильм", — вспоминал этот опыт музыкант.
Интересно, что эта долгая поездка стала своеобразным отпуском для музыканта, ведь в поезде по Советскому Союзу его узнавали редко. Обычные попутчики видели в нем просто высокого странного иностранца, а не Зигги Стардаста, и сам артист позже вспоминал, что во время своего длительного путешествия часто болтал с ними.
Одним из самых ярких воспоминаний музыканта стали станционные остановки с обязательным атрибутом — кипятком в стаканах с подстаканниками. Для западного рокера, привыкшего к кока-коле, это было чем-то невероятным. Не менее потрясающими ему показались неповторимые заснеженные апрельские пейзажи.
"Сибирь была невероятно внушительна. Целыми днями мы ехали вдоль величественных лесов, рек и широких равнин. Я и подумать не мог, что в мире еще остались такие пространства нетронутой дикой природы. То, что представилось моим глазам, было подобно проникновению в другие времена, в другой мир и произвело на меня мощнейшее впечатление. Было довольно странно сидеть в поезде, который сам по себе является продуктом современных технологий, и путешествовать сквозь места, настолько чистые и не испорченные человеком", — писал Боуи своему пресс-агенту Черри Ванилле.
Обложка: David Bowie / Gerald Fearnley