Мне говорят, что надо уезжать. Да-да, благодарю, я собираюсь. Да-да, я понимаю, провожать Не следует, и я не потеряюсь… Две фотографии Михаила Мильчика зафиксировали два события этого дня – Бродский у такси напротив своего дома и на скамейке в аэропорте, куда присел, чтобы оставить стихотворение в записной книжке друга. Через секунду его позовут, стихи не будут дописаны, за поэтом захлопнется служебная дверь. «4 июня 1972 года, – вспоминал Михаил Мильчик, - погода в Ленинграде была хорошая, настоящее начало лета. А настроение было крайне нервное, взвинченное. Как у самого Иосифа, так и у тех, кто его провожал. Молодое поколение сейчас даже не может себе представить, что тогда отъезд в эмиграцию воспринимался как отъезд навсегда. Поэтому прощание было страшно тяжелым.... Утром я пришел к Иосифу домой пораньше, мы еще немного посидели, выпили чаю. Потом вышли из дома: я, моя жена, и его близкий друг, физик Рамунас Катилюс. Напротив дома на стоянке такси стояла машина. Иосиф пошутил: «В