Вечерний ветерок приятно ласкал щеки принцессы. Волосы падали на лицо.
Ступни уверенно ступали на маленькие камни - дорожка - ведущая к беседке.
А в беседке тот, ради которого Мария сюда спешила, даже не побоялась отца, его гневных речей.
Ферраро, увидев Марию, протянул руки вперёд, подавая девушке ладонь.
Мария вложила свою руку в его ладонь и почувствовала его тёпло - такое невесомое, мягкое.
- Мария, что случилось? Признаться, я был так обеспокоен, получив то послание от вас. Сердце трепетало каждый миг до встречи с вами. Оно трепещет и сейчас.
Его голос такой тихий, нежный и бархатный.
Мария подняла свои глаза. При свете луны они казались такими яркими, большими и глубокими, что в них можно было утонуть.
А белоснежная кожа при лунном свете, будто блестела так, как блестят звезды на ночном небе.
- Ферраро, мой отец хочет отправить меня во дворец Саруханы, Манису! Он хочет сделать меня наложницей шехзаде Сулеймана, заставить лечь на его ложе! - воскликнула Мария. Губы задрожали от ярости, а глаза мгновенно наполнились прозрачными, чистыми слезами.
- Вы пытались уговорить отца не посылать вас? Прошу, не молчите, принцесса. Я не могу видеть вас такой, зная, что вы почти все таите в себе.
- Пыталась... Но... он не хочет и слышать меня! Сеньор, он говорит, что больше некого посылать! Или в ином случае, если он не будет знать все об османской империи, в том числе и о возможном наступлении на Австрию, - тогда мы потерпим поражение, просто падем...
Мария хватает руки герцога, будто пытается запомнить их тепло, навсегда запечатлеть в памяти.
Разум твердит принцессе, что дальше ей уготована судьба наложницы. Ей предстоит ублажать шехзаде.
А вот сердце не хочет принимать этого. Маленькая надежда остаётся, остаётся желание продолжить жизнь во дворце в любви с любимым.
Внезапно на лице Марии отражается удивление, она что-то поняла.
- Есть способ! Прошу, попросите у отца моей руки, сеньор! Скажите, что вы хотите взять меня в жены с искренними намерениями! - воскликнула Мария, взяв себя в руки. Надежда даёт ещё один проросток. Небольшой, но она - надежда - становится больше.
Ферраро опустил голову. На его молодом лице не отразилось ни одной эмоции, обозначающее хоть что-то.
Неужели он не согласен?
Неужели бросит её вот так?
Тишина надгробная - такая, которая может лишь быть предвестником бури.
- Принцесса... Я... Мои родители могут быть против таких быстрых решений... Титул... Если вашему отцу будет что-то неугодно, то он может лишить мою семью титула...
Мгновение, и бледное от горя лицо принцессы становится перекошенным от ярости и отчаяния.
- Вам жалко свой титул?! Я могу стать рабыней шехзаде! Я, принцесса Мария Австрийская, дочь короля! Как вы смеете?! - голос дрожит, срывается.
В сердце Марии вонзили ещё один кинжал с точностью, без единого промаха. И удар так силен, что кажется, она сейчас не выдержит, умрет от боли.
- Мария... Я люблю вас! Но...но...
Мария вскинула руку, не желая слушать герцога.
- Вы найдёте себе новую жену... Ею станет очередная сеньорита, принцесса... Вы меня не любите, иначе сделали бы все возможное...
Ферраро делает шаг назад, отступая от принцессы.
Теперь Мария поняла, что её тут совсем ничего не держит: отец хочет, чтобы она уехала; Ферраро предал; а матушка лишь делает вид, что слишком огорчёна - на самом деле она даже рада, что дочь будет пристроена, иначе начнут шептаться при дворе, что дочь до сих пор ещё не замужем.
Мария в последний раз оглядела Ферраро. Она понимала, что видит его, возможно, последний раз. Где-то глубоко в душе принцесса все ещё любила герцога, несмотря на предательство, потому что за один миг нельзя перечеркнуть все.
Мария сделала шаг назад и побежала. Она не бегала уже давно. Ей будто хотелось выплеснуть все свои эмоции, что накопились: гнев, отчаяние, безысходность.
Платье, волосы развивались на ветру.
Холодный, безжалостный ветер бил в лицо. Теперь это был не ветерок - это была по-настоящему буря, перед которой было затишье.
На глазах вновь появились слезы. Мария не знала, какие это слезы: слезы ярости, печали или отчаяния?
Она уже ничего не понимала.
Хотелось убежать вот так от отца, от герцога, от матери, от сестёр и от всего этого ужаса.
Мария остановилась около дерева. В этой части сада она бывала очень редко, только когда пыталась убежать от чего-то плохого.
Вот и сейчас она бежала от своей жизни, от судьбы. Но разве можно от этого убежать?..
На следующий день сборы в дорогу.
Пару верных слуг, стражников, которые будут следить за принцессой.
Одежда обычной девушки.
Ничего, что могло бы намекнуть хотя бы на статус Марии.
Только... Мария в тайне спрятала кулон с жемчугом под платье. Этот кулон одела ей на шею мама, когда Марии было всего пять лет.
Тогда матушка сказала:
- Это не просто кулон, Мария. Этот кулон подарила мне мать, когда отпускала замуж за твоего отца. Матушка говорила, что он приносит удачу, как защита. Может быть, и так. Отец твой легко меня принял, не был жесток.
С тех пор Мария кулон почти не снимала.
Вот и сейчас она не хотела с ним расставаться. Помня слова матушки, она очень надеялась, что он тоже принесёт ей удачу, пусть и небольшую.
На корабле Мария назвалась Эленорой. Обычной горожанкой, плывущей по делам в Манису. Она не хотела раскрывать своего собственного имени.
В Манисе она заплатила деньги одной женщине за комнату. И выбрала себе другое имя, турецкое - Фахрие.
А когда она встретилась с Салым-беем, то он велел ей поменять ещё раз имя, дабы её никто особо не запоминал.
Так и появилось ещё одно имя Марии - Эсма.
Только вот в душе она так и осталась той Марией. И пусть ей дадут хоть самое прекрасное имя, но для себя она Мария...
***
Эсма подняла голову.
- Моё имя Эсма, шехзаде, - уверенно произнесла принцесса.
- Что? Но как ты определила, кто я? - удивлённо спросил шехзаде, про себя он отметил, что девушка ещё и неглупа.
- Говорят, у шехзаде голубые глаза, как у бескрайнего неба. А ещё он красивый. Статный. Ведь я угадала?
- Верно.
Шехзаде расспрашивал Эсму о семье, о ней.
Эсме было очень неловко, но ей приходилось лгать.
Пришлось сказать, что мать умерла очень давно, а отец совсем недавно.
Она лгала, а ложь так свободно давалась.
Она оставила прошлое позади, остались лишь воспоминания. Теперь мысли Эсмы были лишь о будущем.
Она вернёт себе величие, пусть будучи являясь наложницей...