Согласно данным Росстата, в 2026 году российские домохозяйства тратят почти 40% располагаемых доходов на питание — уровень, характерный скорее для стран второго эшелона. Рост таких расходов — классический индикатор снижения покупательной способности. До Ковида этот показатель составлял порядка 30%, что тоже много. Но ситуация продолжает ухудшаться.
Кто как ест
Для сравнения, в странах Европейского союза доля расходов на еду обычно колеблется в диапазоне 11–16% доходов домохозяйств. В Германии и Франции она ближе к 13%, в Польше — около 17%. В США на продукты питания приходится около 10–12% потребительских расходов, в Японии — примерно 13%, в Австралии — около 14%. Даже в странах Латинской Америки, где доходы ниже, показатели часто не достигают российской отметки: в Мексике доля составляет около 25–28%, в Перу — порядка 30%.
Сходные значения можно встретить в некоторых странах Африки к югу от Сахары, где домохозяйства тратят на еду 35–50% доходов, что отражает структурные ограничения экономического роста и низкую производительность труда. Чем выше доля продовольственных расходов, тем меньше ресурсов остаётся на образование, здравоохранение и накопления — ключевые факторы долгосрочного развития.
На что тратимся
Структура самих расходов на питание в России также демонстрирует сдержанный характер потребления. По оценкам Росстата, мясо занимает около 8% потребительских расходов домохозяйств, молочная продукция — 6,5%, сладости — 2,7%. Эти показатели указывают на относительное сокращение доли более дорогих категорий и смещение спроса в сторону базовых продуктов.
О чем говорят данные
С точки зрения экономической теории, наблюдаемая динамика согласуется с законом Энгеля: по мере снижения реальных доходов доля расходов на питание растёт, даже если абсолютное потребление стагнирует. Для развитых экономик характерно постепенное уменьшение этой доли благодаря росту производительности и доступности продуктов. В России же движение происходит в обратную сторону.