Это одна из самых малоизвестных старинных усадеб в Крыму, обладающая очень причудливой, как говорил один знающий человек, судьбой — здесь целая история спрятана. История Крыма писалась не только на живописном и притягательном Южном берегу у самого синего моря. Вот и здесь, в селе Каштановом, — кладезь той самой истории русского Крыма. Когда благословенную Тавриду присоединили к России, здешние земли принадлежали Потемкину-Таврическому, затем — адмиралу Мордвинову, потом — таврическому генерал-губернатору Бороздину, большому и талантливому любителю земледелия.
Но и это не все: в результате череды сделок и наследств это имение и усадьба, носившая название «Саблы», в середине XIX века перешла во владение Петра и Елизаветы Давыдовых — потомков декабристов, совершивших много полезных и добрых дел.
До Бороздина Саблы принадлежали (или принадлежала, интересно, татарские топонимы склоняются?) адмиралу Мордвинову, которому три рядом стоящие деревушки — Ашага-Собла, Орта-Собла и Юхары-Собла — были подарены князем Потемкиным. Граф был весьма известной личностью в Крыму по тем временам. Путешественники отмечали добротность хозяйств Мордвинова. Однако в Саблах у него возникали постоянные трения с местным татарским населением, не признававшим никаких российских законов. «Татары, — пишет в одном из писем Мордвинов, — самовластно овладели и пользуются моими землями, рубят и продают мои леса и, изгнав приказчика моего, сами всем распоряжаются». Что-то мне это из новейшей истории напоминает… Со временем бороться с ними Мордвинов устал, он таки - адмирал, ему и с флотом забот хватало, и продал эту свою дачу Бороздину.
Здесь несколько месяцев жил Грибоедов, останавливались Пушкин, Жуковский, граф Волконский. Есть туманные сведения о том, что «домик» посещал последний российский самодержец.
Это одна из старейших усадеб Крыма. Нынешнее название села – «Каштановое» — появилось в советское время благодаря каштановой аллее, высаженной в XIX веке. Она до сих пор приводит к широкой лестнице и крытому балкону парадного входа в усадебный дом. Село, как и усадьба, до этого называлось «Саблы».
Кстати, в Саблах Бороздин построил суконную фабрику, кожевенный завод, мельницу, ателье по пошиву красных тюбетеек — фесок. В общем, превратил захудалое местечко почти в промышленный центр.
Во время Крымской войны в стенах главного усадебного дома находился русский военный госпиталь. А Бороздин со свойственной ему энергией и решительностью (губернатор, как-никак) отказывает в аренде земли местным татарам, а взамен привозит в Саблы 549 человек своих крепостных из Киевской губернии. Результат проявился сразу — уже через 10 лет окрестности невозможно было узнать. Суконная фабрика производила до 15 000 аршин сукна в год. В имении разводились шелковичные черви и овцы, была водяная мукомольная мельница. У дороги появилась корчма, которая давала Бороздину до 2000 рублей дохода в год. Почему я не удивлен? Такие заведения подчас приносят больше денег, чем заводы. На минуточку отвлекусь: знаю человека, у которого есть ларек с шаурмой и два ресторана. Ларек приносит главный доход и иногда покрывает убытки от ресторанов.
Андрей Михайлович, не полагаясь на местных сельскохозяйственных корифеев, привлекал опытных иностранных садоводов. Его питомник здесь «был первым в Крыму рассадником, из которого все желающие в течение многих лет получали нужные им запасы плодовых деревьев».
Кроме садов, губернатор разбил виноградник и роскошный парк. По парку были устроены аккуратные дорожки, в тени деревьев прятались беседки и скамейки — куда же без них в парке. В оранжереях разводились многие редкие растения. Эту «Школу плодовых деревьев» и «столетнее алоэ» (интересно было бы посмотреть!) вспоминал Александр Сергеевич Грибоедов, гостивший здесь. Писал: «Теряюсь по садовым извитым дорожкам. Один и счастлив». У Бороздина была собрана огромная библиотека, он выписывал более 10 журналов, коллекционировал фарфор и картины, подвал был полон французских вин. Радушный и гостеприимный хозяин, эдакий русский барин-хлебосол, интеллектуал — таким на всю жизнь запоминали Андрея Михайловича его гости. Остатки парка существуют и сейчас. Когда мы сюда приехали, в нем буйным цветом цвела яснотка пурпурная.
Правда, вряд ли ее культивировал Бороздин — сама пришла.
К усадебно-парковому комплексу, помимо господского особняка, относился парк с фонтанами и беседками, кухонный корпус, часовня, конюшня и иные хозяйственные постройки. Некоторые из построек сохранились до наших дней. К сожалению, в доступных источниках не удалось найти сведений об архитекторе, но в архитектурном стиле дома заметно характерное для той эпохи увлечение Востоком, успешно сочетающееся с классическими, традиционными для русского сельского имения формами. Здесь имеется трехчастная объемно-пространственная композиция, открывающаяся в сторону парка террасой с воздушной галереей и украшенная колоннами и резными деревянными узорами. Очень интересна характерная стрельчатая восточная форма окон.
Крыша здания в то время была покрыта желобчатой черепицей. Вот это «поделие» из резной кровельной жести — видимо, уже поздние декоративные изыски времен СССР.
Не смотрите на нынешнюю неказистость здания — в некоторых гостиных полы были устроены из орехового дерева под лаком, а на второй этаж вела деревянная лестница весьма художественной работы с точеными фигурными балясинами. Про печи и камины из кафеля я уж не упоминаю. Так что дом Бороздиных-Давыдовых — объект, достойный самого бережного отношения и музеефикации. Может, когда-нибудь так и будет.
Эпоха Бороздина в этом благословенном месте закончилась в 1828 году. Бороздин за 500 тысяч рублей продает имение графине Александре Лаваль, после смерти которой в 1850 году Саблы перешли к ее дочери Екатерине — жене декабриста Сергея Трубецкого. Екатерина Ивановна (кстати, героиня поэмы Н. А. Некрасова «Русские женщины») вступила во владение формально, так как жила с мужем на поселении в Сибири (декабристка же!) и похоронена в 1854 году в Иркутске. Имение в качестве приданого перешло к ее дочери — Елизавете Сергеевне, вышедшей замуж за Петра Васильевича Давыдова, сына декабриста Василия. Блин, сложно, то как!!! Таким образом, старинное поместье приобрело вторую половину своего нынешнего названия. И супруги уже прожили в усадьбе до конца своих дней.
Так что о Давыдовых тоже надобно немного рассказать. Совсем немного. Но важно то, что для населения Саблы они сделали немало: сохранили ту производственную инфраструктуру, что уже была создана (а это рабочие места и оборот средств), построили школу для местных детей, пожертвовали лотерейный выигрыш с огромной суммой по тем временам в 200 тысяч рублей на нужды жителей села. В благодарность во время революции тела бывших хозяев имения из фамильного склепа Давыдовых были просто выброшены на улицу.
Вот, кстати, сохранившийся фамильный склеп Давыдовых, который стал трансформаторной будкой.
Практично. Храм рядом со склепом взрывали три раза; получилось только на третий раз. Крепкий очень. А это фонтан, обустроенный семьей Давыдовых в 1857 году.
Его возвели в память о жертвах Крымской войны, о павших русских воинах и как символ возрождения и надежды на лучшую мирную жизнь. Состояние здания сегодня довольно плачевное, но оно еще живо. Здесь в разное время квартировали самые разные и очень нужные службы: от почты до сельского клуба, библиотеки и детского сада.
Судя опять-таки по состоянию здания, именно квартировали. Ибо собственники относятся к имуществу несколько иначе. Если все это отреставрировать, сюда автобусами будут возить туристов.
А пока всем приятных прогулок. Все фото мои, если в атрибутировании не указано иное. При написании статей я не пользуюсь услугами искусственного интеллекта. Спасибо за лайки и не забывайте подписываться, так мне будет легче рассказывать вам что-нибудь новое и интересное.
Если статья вам понравилась и была полезна, поддержите автора, нажмите кнопочку «Поддержать». Средства, поступающие от донатов, идут на развитие канала, поиск новых сюжетов и материалов. Спасибо!