Глава 20
До окраины села ее довез таксист, которого попросил Вадим. Она уговорила его не ехать с ней.
-Как только смогу, я найду тебя, - сказала она на прощание.
-Почему-то я боюсь за тебя, - сказал нерешительно Вадим. - Наверное, было бы лучше…
-Нет, - сказала Патрина, - я все устрою.
Теперь она брела по дороге домой.
Заря, еще робкая и нерешительная, занималась на востоке, окрашивая небо в нежные оттенки розового и серого. Каждый шаг Патрины отдавался глухим эхом в ее опустошенной душе, но в то же время нес в себе странное, почти болезненное предвкушение. Она представляла, что будет дома. Скорее всего, они хватились ее. Отец… Отец ее убьет. Эта мысль, вызывающая леденящий ужас, сейчас казалась почти желанной. Ну и пусть. Лучше умереть.
Она брела, несчастная от того, что не подозревала, что сейчас будет, и счастливая от того, что она теперь принадлежала Вадиму. Это противоречивое чувство разрывало ее изнутри, но именно оно давало ей силы двигаться вперед. Натан. Пусть принимает это как хочет. Она все решила.
Она признается ему. Признается во всем. И их помолвка и брак будут недействительны. Если невеста не девственница - все договоренности прекращаются. Да, скорее всего, в дальнейшем ее ждут сложности. Вновь найти жениха будет практически невозможно. Возможно, ее даже выгонят из дома. Ну и пусть! Отец не простит ее, это точно, потому что вся ее семья будет считаться непорядочной и, вероятнее всего, им вообще придется покинуть село.
По цыганским законам она теперь «порченная». Празднование прерывается, свадьба считается несостоявшейся, а семья - опозоренной. Свадьбы не будет! Патрина была счастлива от того, что эта мысль пришла ей в голову! Еще недавно ей казалось это невероятным, но теперь это было единственным выходом. Выходом из клетки, в которой она чувствовала себя запертой. А потом пройдет время… И она будет с любимым. Она точно это знала.
Карты бабкины ей все сказали. Старая, потертая колода, пахнущая травами, временем, и особенным духом Капитановны, раскрыли перед ней будущее. Они показали ей Вадима, его любовь. И то, что они будут вместе. Нужно только подождать. Сколько - карты не сказали, но показали.
Это знание, эта уверенность, дала ей силы. Поэтому она уговорила Вадима не ехать с ней. Она сильная, она сама разорвет эти цепи, сама сделает свой выбор. Хотя сначала, в порыве отчаяния, она хотела, чтобы он спас ее. Вырвал из этого брака, надвигающегося на нее как туча. А потом, подумав, решила, что справится сама. Она должна была сделать этот шаг, принять на себя последствия. И пусть они будут страшными, пусть отец будет в ярости, пусть общество осудит ее. Но все это меркло перед ее будущим с любимым. А он и правда любит ее, она осознала это сегодняшней ночью!
Заря разгоралась все ярче, обещая новый день. И Патрина, бредущая по еще спящим улицам, чувствовала, как вместе с рассветом в ее душе зарождается новая надежда. Надежда на свободу, на любовь, на жизнь, которую она сама выберет. Она была готова к битве. Готова к тому, чтобы отстоять свое счастье. Ее сердце не врет, и карты тоже.
***
-Ты где была, - разъяренная Люба, закутавшись в шаль, ждала ее у дома, - ты совсем стыд потеряла?
Она развернулась и дала ей звонкую пощечину. Голова Патрины дернулась, щеки вспыхнули.
-Где ты была? – повторила мать, - ты сбежала с собственного девичника!
-Гуляла! - с вызовом ответила Патрина. Ни один мускул у нее не дрогнул от удара матери. - Давай, бей. Мне уже все равно!
-Я прикрыла тебя, - Люба посмотрела на нее с укором, - сказала отцу и Натану, что ты ушла спать, а ты не ночевала дома, и еще хорохоришься?
Она хотела снова ударить ее. Но Патрина увернулась и схватила ее за руку.
-Не тронь меня, слышишь? - рявкнула она, - и так не перечу вам, иду замуж за этого… А ты еще и бьешь!
Ей очень хотелось спать, она буквально падала с ног, утомленная дорогой и новыми эмоциями. Она прошла мимо матери в свою комнату и упала на кровать. Даже плакать не было сил.
Капитановна, проснувшись, услышала их разговор. Сев на кровати, пожевала губами. Судьбу они ей меняют, это больно, но это же ей во благо! А она не понимает, глупая, непокорная…И как ни жаль ей было внучку, выхода другого не было.
***
Через несколько дней в доме и дворе Вишняковых были развешены флаги красного цвета, такие же были и в доме Натана. Тамара с Николаем готовились. Весь двор был устлан коврами. Всем гостям раздали красные ленты. Кто - то вплел в косы, кто-то повязал на руку, кто-то засунул в карман пиджака, оставив кусочек «на улице».
Люба разбудила Патрину. С самого утра у невесты начались сборы. На помощь пришли подружки во главе с Луизой. Эти дни мать не разговаривала с дочерью. Люба была очень рассержена, а Патрина внутренне готовилась. Все прикидывала, как ей остаться наедине с Натаном и сказать ему.
Кто-то из парней принес настоящий магнитофон! Такого Патрина еще не видела. Катушки какие-то, а песня льется. Откуда? Как это вообще? Женщины в доме накрывали стол, была предпраздничная суматоха, и скоро должен был приехать Натан.
Невесту нарядили в свадебное платье. Платье было очень красивое. Целая тонна тонкого тюля. Как в облаке! Только широкий атласный пояс подчеркивал ее талию. Люба заплела ей косу, скрутила в узел на затылке, подколола шпильками фату. Патрина лишь криво усмехнулась.
Ободок с искусственным жемчугом, белые туфли, белые колготки… На шею ей надели то самое, тяжелое золотое украшение, которое привезла Тамара. Луиза с восхищением прикоснулась к нему. Патрина посмотрела на себя. Никогда она не была такой красивой, как сегодня. И ей было горько, что выходит она совсем не за того, кого любит. Вот видел бы ее сейчас Вадим!
Она сидела в своей комнате, как глухая, что-то неуловимое бродило у нее по всему животу. Теплое и приятное. Она теперь знает что такое счастье! Счастье - быть в объятиях любимого, принадлежать ему. Ей совсем не было больно. Цыганские девочки созревают раньше. Подружки ей давно уж все секреты рассказали - замуж - то у них выходят рано. Патрина ни о чем не жалела.
-Ты такая красивая! – ахнула Луиза, - Я так тебе завидую…Я бы тоже хотела за такого выйти…
Патрине показалось, что подруга издевается над ней.
-Выходи к гостям, - велела Капитановна, заглянув, - танцевать! Скоро Натан приедет…А потом к жениху поедем.
***
Цыгане никогда не экономили на свадьбах, поэтому все свадьбы проходили очень пышно, обязательно со множеством гостей и родственников, даже самых дальних. Много музыки и танцев, щедрое угощение. Сегодняшняя свадьба не была исключением.
Пышность свадьбы - основной показатель благополучия семьи, а семья Тамары и Николая была далеко не бедной. Они сотрудничали с «цеховиками», «подпольными» производствами - фабриками и мастерскими, выпускавшими дефицитные товары: одежду, обувь, бытовую технику. Эти товары, произведенные без соблюдения стандартов и налогов, продавались, принося «цеховикам» огромные прибыли. Однако у них была одна серьезная проблема - сбыт. Официальные каналы продаж были для них закрыты, а реализация больших объемов их товаров была необходима. И вот здесь на сцену вышли цыгане, которые благодаря своему умению, могли быстро и эффективно распространять товары по всей области. Цыгане продавали товары на рынках, в поездах, на ярмарках. «Цеховики» получали надежный канал сбыта, а цыгане - стабильный источник дохода, да еще такой, который значительно превосходил их традиционные заработки. Тамара и Николай привозили товар, устанавливали цену, распределяли по «своим», те продавали с наценкой, которую складывали в свой карман, процент отдавали Тамаре. Все были довольны. Благосостояние росло.
***
Наконец-то приехал Натан в темном классическом брючном костюме, белой рубашке, жилете, с толстой цепочкой на шее. Блестящие кудри, зачесанные назад, играли на солнце. В руках у него был букет роз.
Он, немного смущенный, прошел сквозь толпу и увидел Патрину, которая вяло танцевала в кругу. Ее дергали за руки девушки и женщины, все пели, что-то кричали, гомонили. Она была безучастна. Девушке на свадьбе полагается быть скромной, но она выглядела какой-то потерянной.
Он даже замер. Какая же она красивая! Патрина, взглянув на него, вздрогнула, словно обожглась, и опустила глаза.