На большом диване, развалившись на подушках, сидели три девочки подростка. На столике рядом с диваном лежала пицца, стояли бутылки с колой. С телефона лилась музыка, что-то из популярного, под что можно было мечтательно смотреть в потолок.
— Прикиньте, — Варя откусила огромный кусок пиццы и заговорила с набитым ртом, отчего её круглые щёки смешно надулись, — она мне двойку поставила по инглишу. Сказала: «Ты вообще не готовилась». А я готовилась!
Катя тут же оживилась:
— Ирина Викторовна? Опять? Она вообще к тебе придирается.
— Ага. Я же говорю, она меня не любит. С того самого дня, как я на её уроке наушники не вытащила…
Варя с трагическим видом доела пиццу и вытерла руки о салфетку.
— Я бы ей отомстила, — задумчиво протянула Катя. По-настоящему. Чтобы запомнила.
— Как? — хором спросили девочки.
Катя загадочно улыбнулась и вытащила из кармана джинсов телефон.
— У меня две симки. Вторая нигде не светилась. Номер Ирины Викторовны у нас есть. Щас мы цирк устроим…
Варя поперхнулась колой.
— Ты с ума сошла!
— А чего такого? — Катя уже листала контакты. — Просто позвоню. Скажу что-нибудь. Типа… Ну не знаю. Что я любовница её мужа, например… Знаю, что зовут его Игорь, слышала от кого-то…
Повисла пауза. А потом девчонки засмеялись. Назревало что-то интересное…
— Давай! — выдохнула Алиса, прикрывая рот ладошкой.
— Не, ну это жесть, — хихикнула Варя, но глаза у неё горели.
Катя набрала номер. Гудки. Один. Два.
— Алло? — раздался в динамике знакомый учительский голос.
Катя сделала лицо кирпичом и заговорила низким, чуть дрожащим от волнения голосом:
— Ирина? Это… Любовница вашего мужа беспокоит… Скажу сразу, мы давно встречаемся и он меня любит. Скоро мы будем вместе. Так что готовьтесь к разводу. Решила заранее вас уведомить. Игорь будет всё отрицать, но вы ему не верьте, он дела свои уладит, и вас бросит потом. Чао!
Она нажала отбой и упала на подушки. Девочки зашлись в истерическом хохоте. Варя схватилась за живот, Алиса вытирала слёзы
— Она поверила? — сквозь смех спросила Варя.
— А какая разница? — Катя пожала плечами, уже пряча телефон. — Пусть помучается. Будет знать как двойки ставить!
Потом они ещё час слушали музыку, доели пиццу, обсудили мальчиков из параллельного класса и разошлись по домам. Об этом звонке забыли на следующий же день. Как о глупой шалости, которая больше не повторится.
Десять лет спустя.
Катя сидела на неудобном пластиковом стуле в коридоре женской консультации, положив обе ладони на уже заметно округлившийся живот. Тридцать вторая неделя. Врач сказал, что всё хорошо, но для успокоения назначил ещё один приём. Она ждала своей очереди, листая ленту в телефоне и краем уха прислушиваясь к тому, как плачет малыш у женщины напротив.
Рядом кто-то присел. Катя подняла глаза, и её будто током ударило.
Ирина Викторовна.
Та самая. Учительница английского. Только сейчас она выглядела иначе. Короткая стрижка сменилась длинными волосами, собранными в небрежный пучок. На лице лёгкая усталость. Катя перевела взгляд ниже и замерла.
Ирина Викторовна была беременна. Живот небольшой, и держалась она за него так бережно, как будто носила в себе хрупкую драгоценность.
Она выдохнула, расстегнула верхнюю пуговицу платья и только потом посмотрела на соседку.
— Здравствуйте, — сказала Катя осипшим голосом. — Ирина Викторовна…
Та на секунду замерла всматриваясь. Губы её тронула неуверенная улыбка.
— Катя? Простите, фамилию не помню.
— Я Катя Рыжова.
— Рыжова! Ну конечно. — Ирина Викторовна улыбнулась шире, и в уголках глаз собрались морщинки. — Ты вечно забывала рабочую тетрадь дома…
Катя рассмеялась.
— Она самая.
Наступила неловкая пауза. Ирина Викторовна погладила живот и вдруг спросила:
— Какой срок? — кивнула на Катин живот.
— Тридцать две недели. Девочка будет.
— Ой, как чудесно. Поздравляю. А у меня мальчик. Двадцать семь недель. Поздновато, конечно, первый… — она осеклась, и лицо её на мгновение омрачилось. Но тут же она взяла себя в руки. — Ничего, главное, здоровый.
Катя не знала, что сказать. Вертела на пальце тонкое кольцо, которое муж подарил на годовщину. И вдруг, сама не зная зачем, спросила:
— А вы давно замужем?
Ирина Викторовна ответила не сразу.
— Это второй брак. Первый закончился плохо. Давно. Ещё когда вы в школе учились.
Сердце у Кати кольнуло. Она хотела перевести тему, но учительница продолжила сама, будто прорвало:
— Знаете, Кать, странные вещи иногда случаются. Десять лет назад я потеряла ребёнка. Первого. На четвёртом месяце.
Катя замерла.
— Выкидыш был. На нервной почве, — Ирина Викторовна смотрела куда-то в стену, в прошлое. — Мне позвонила какая-то девушка. Сказала, что она любовница мужа. Что он её любит и скоро уйдёт от меня…
Она горько усмехнулась.
— Он всё отрицал. Клялся. Но я поверила той… Зачем ей врать? Устроила скандал. Орала, плакала, не спала ночами. А через неделю — больница. Потеряла сыночка…
Мы развелись.
Катя сидела, не дыша. Она провела ладонью по животу, ощутила слабый толчок, дочка пиналась. И представила на секунду, что этого толчка могло бы не быть. Что это она лежит в больничной палате, пустая и раздавленная, и понимает, всё могло быть иначе, если бы не один-единственный звонок.
Глупый звонок четырнадцатилетней дуры.
— Это была я, — сказала Катя. Голос не дрогнул, но по щекам уже текли слёзы. — Ирина Викторовна. Это я звонила.
— Что? — переспросила учительница.
— Мы тогда с девчонками собрались. Вы Варьке двойку поставили, и я решила отомстить. Позвонила со второй симки. Сказала ту чушь. Про любовницу. Мы посмеялись и забыли. Я не знала, что вы были беременны, живота не было ведь. Не знала… Я была глупая. Простите меня, пожалуйста. Простите… Я вам жизнь испортила…
Ирина Викторовна молчала долго. Катя смотрела на свои руки, на обручальное кольцо, на живот, в котором шевелилась жизнь, и понимала, она только что стала взрослой. По-настоящему. Не в восемнадцать, не в двадцать, а сейчас. В этом душном коридоре женской консультации, с этой чужой болью на своих плечах.
— Знаешь, я много лет думала — за что? Кому я перешла дорогу? Кто так ненавидит меня, чтобы разбить мою семью, убить моего ребёнка? — она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. — А оказалось… ребёнок. Просто глупый подросток решил позабавиться…
А я не могу не простить. Потому что если я сейчас не прощу, то кем я буду? И кому это нужно? Ему? — она положила ладонь на свой живот. — Ему нужно, чтобы мама была спокойной. И тебе, — кивнула на Катин живот. — Твоей девочке не нужна мать с грузом вины.
Она помолчала и добавила:
— Уже ничего не изменить. Того ребёнка не вернуть. Того брака не склеить. Но я сейчас здесь. Счастлива. Жду сына. И если ты действительно раскаиваешься, никогда больше не делай таких глупостей. Даже если кто-то поставит твоему ребёнку двойку… Иди уже. Врач вызывает…
И только когда дверь за Катей закрылась, Ирина Викторовна позволила себе заплакать. От облегчения.
Через десять лет она наконец-то узнала, кто это был. И смогла простить.
Автор — «Заметки оптимистки»
📝Мой канал в Макс
📝Мой канал в Телеграм