Для человека из XXI века новость о том, что чукчи предлагали гостю свою жену, звучит дико. Сразу в голову лезут слова «разврат» и «аморальность». Но любой обычай — это всегда ответ на вызов среды. То, что нам кажется безумным, для человека на краю земли было вопросом выживания. Причём женщины там были вовсе не бесправными рабынями, как можно подумать.
«Товарищество по жене»: как это работало
Начнём с главного. Этот обычай назывался «нгэвтумгын» (или «нэвтумгыт»). Этнологи переводят его как «товарищество по жене» или «дружба по жене». Смысл прост: мужчины заключали союз, по которому каждый имел право на жену друга. Причём в такую «коммуну» могло входить до десяти пар.
Этнограф Владимир Богораз, проживший с чукчами несколько лет в конце XIX века, писал: «Вступая в групповой брак, мужчины спят, не спрашиваясь, вперемешку с чужими женами». Обычно обмен ограничивался одним-двумя друзьями, но бывало, что близкие отношения поддерживались со многими.
Женщина могла гостить у «товарища по жене» месяцами, а рожденные дети признавались общими, считаясь родными братьями и сестрами. Имущество отцов при этом не делили — связь была сугубо человеческой, а не имущественной.
Почему это было необходимо
В суровой Арктике никогда не было много людей. Изолированные стойбища страдали от нехватки женщин и риска генетического вырождения. Обмен жёнами решал обе проблемы разом: помогал поддерживать генетическое разнообразие и снижал риски наследственных заболеваний.
Но главное — выживание. Зимой в тундре человек в одиночку не мог выжить. «Товарищество по жене» создавало прочные узы: «Когда хозяин отдаёт жену гостю, возникает самый прочный вид дружбы, при котором человек может рассчитывать на помощь в любых ситуациях». Отказаться от такого предложения было страшным оскорблением, сравнимым с невыплаченным долгом.
Был и практический резон: союзы заключали представители разных «профессий» — морские охотники и оленеводы. Так закреплялся обмен товарами: мясо и шкуры морского зверя на оленину.
А что думали сами женщины?
Самое интересное — женщины были не против. Исследователь Куликов в 1924 году записал в чукотском селе такую фразу: «На свежих оленях всегда ехать веселее». Женщина часто сама выбирала «запасного» мужа. В суровых условиях она не была жертвой, а была полноценной участницей отношений.
Помимо «товарищества по жене», чукчи практиковали левират: если муж умирал, его брат был обязан жениться на вдове и воспитать детей. Никто не должен был остаться без поддержки.
Конец обычая
К ХХ веку традиция сошла на нет. Этнограф Константин Куксин связывает это с развитием оленеводства: морской промысел утратил значение, и обмен женами стал неравноценным. Профессор Сергей Арутюнов подтверждает: подобная практика бытовала только до того, как чукчей коснулась цивилизация.
Советская власть активно боролась с «пережитками прошлого». Как заметил путешественник Денис Забелин: «Партия приписывала чукчам колхозы и интернаты. Анекдоты про них в то время ходили обидные, чтобы задавить традиции. Для нас это культурный шок, а для чукчей это было выживанием, воспитанием дружбы, передачей памяти и сохранением жизни на краю света».
В русской культуре ревность считалась нормой. У чукчей она считалась признаком эгоизма, мешающим выживанию всего рода. В этом вся разница. Мы смотрим на чужую культуру со своей колокольни и ужасаемся. А они просто жили так, как велела им земля.