ТКБ-517 ("ласковое" прозвище в ЦКИБ СОО — «Коробов-рычаг») — советский автомат, который опоздал на собственные похороны. Разработанный гением-самородком Германом Коробовым, этот аппарат вполне мог придти на смену АК, но в итоге сам превратился в экспонат музея.
Это оружие, которое было легче, кучнее и дешевле, но не прошло «экзамен на дурака и порох».
Всё началось в 1952 году с "деда" ТКБ-454. На полигонных испытаниях новинка от Коробова уделала автомат Калашникова по трём статьям:
1) Кучность — у салаги-стрелка разброс был почти в два раза меньше;
2) Масса — легче на полкило (солдатская поясница сказала бы «спасибо», но её не спросили);
3) Трудоёмкость — штамповка вместо фрезеровки. Дешевле в два раза (военпреды заплакали от жадности и радости).
Так вот: уже в 1957 году, на сцену выходит ТКБ-517 (модернизация той же схемы). На испытаниях — снова конфуз для «Калаша»: коробовский агрегат кучно кладет пули, где надо. Казалось бы — бери и перевооружай армию. Но Артиллерийское управление (люди с каменным лицом и железной логикой) сказало: «нет».
Почему «нет» вместо «да»? Во первых, система полусвободного затвора с рычагом Коробова оказалась чувствительной к условиям эксплуатации, как тёща к сквозняку. На морозе или при смене партии пороха темп стрельбы начинал плясать. У АК было проще: «Дерни за затвор — бабахнет. Не бабахает — ударь прикладом». Вторая причина - автомат Калашникова к тому моменту уже стоял на складах, его лизала пыль в войсках, а солдаты успели разобрать его на винтики и собрать с лишней пружиной. ТКБ-517 был «сырым» и умным, а "умное" оружие, как говорится, в казарме не любят. Ну и трнтья причина - рычаг. Система замедления работала отлично, пока гильза была круглая. Как только начинались допуски по заводам — рычаг начинал конкретно капризничать.
Автоматика этого новшества была основана на принципе «Давай, рама, беги быстрее!». Затворная рама тяжелая, а сам затвор легкий. Между ними стоит двуплечий рычаг - замедлитель. Отсюда и плясала вся физика цирка: когда стреляешь, газы толкают гильзу назад. Гильза жмет на затвор. Но рычаг заставляет тяжелую раму ускоряться вперед, а легкий затвор — плестись сзади. Пока давление не упадет, патронник не откроется. Результат - мягкий выстрел и высокая кучность. Но если порох вспыхнул слишком резко (жара) или слишком вяло (холод), хронометраж сбивается.
Кстати говоря, целик качался и фиксировался по лункам на слух — «щелк-щелк». Для бойца в рукавицах — сказка, для снайпера — прощай, точность. Цевьё штампованное из стали, не деревянное.
В итоге ТКБ-517 был признан... нецелесообразным для доводки. Формулировка в документах звучала как пощечина: «Автомат Калашникова освоен в производстве и проверен в войсках».
Иными словами, военпреды уже научились штамповать АКМ дешево и сердито. Новую систему внедрять — это начальству голову брить, а инженерам - лень».
Так ТКБ-517 и остался легендой полигонов, экспонатом музея и вечным аргументом в спорах оружейных экспертов: «А вот если бы тогда...».