Как появляется ПТСР?
Почему большинство людей, пережив травматическое событие, со временем приходят в себя, а у некоторых, симптомы не проходят и длятся месяцами, годами?
Именно этот вопрос поставили перед собой клинические психологи Анке Эллерс и Дэвид Кларк, и в 2000 году предложили когнитивную модель ПТСР, которая по сей день остаётся одной из самых влиятельных в теории травмы.
Ключевое отличие ПТСР от тревожных расстройств в том, что тревога направлена в будущее (страх перед встречей с пауком, высотой, толпой). При ПТСР источник страдания это событие, которое уже произошло. Эллерс и Кларк утверждают, что ПТСР сохраняется тогда, когда человек обрабатывает травму таким образом, что у него возникает ощущение серьёзной актуальной угрозы (не воспоминание об угрозе, а ощущение, что она происходит прямо сейчас).
Этому способствуют два взаимосвязанных процесса:
1. Нарушения памяти. Во время травмирующего события информация обрабатывается сенсорно, поэтому человек не осмысляет происходящее, а поглощается ощущениями — образами, звуками, запахами, болью. Из-за этого память о травмирующем событии хранится фрагментарно, плохо связана с другими автобиографическими воспоминаниями и, как следствие, лишена временного контекста. Отсюда появляются флэшбеки как основной симптом ПТСР – переживание события в «здесь и сейчас». Любой триггер, похожий на элементы травмы, способен мгновенно активировать такую память (это называется перцептивный прайминг).
2. Негативные оценки.
• Оценки самого события: «Это случилось, потому что я плохой человек», «Мир абсолютно опасен», «Я никому не могу доверять»
• Оценки последствий и симптомов:
«Флэшбэки означают, что я схожу с ума», «Я навсегда изменился к худшему», «Мои симптомы означают, что я слаб»
Такие убеждения продлевают ощущение угрозы: если «я сломлен навсегда», то опасность никуда не ушла — она теперь внутри.
Немалую роль в формировании ПТСР играет охранительное поведение. Люди с ПТСР активно пытаются справиться с симптомами, но стратегии совладания, которые кажутся, на первый взгляд, логичными, только поддерживают расстройство.
Ниже представлены некоторые из них:
• Подавление мыслей приводит к обратному эффекту, делая мысли навязчивее.
• Руминация - бесконечные вопросы «почему я?», «что было бы, если бы...». Это только поддерживают тревогу и не дает ответов.
• Избегание, защитное поведение и гипербдительность. Обходить места, людей, темы, связанные с травмой, лишает возможности переработать, интегрировать воспоминание и убедиться в том, что в реальном времени может быть безопасно.
Каждая из этих стратегий вполне логична, но в долгосрочной перспективе они замыкают порочный круг: симптомы → страх симптомов → попытки их подавить → усиление симптомов.
Таким образом, можно выделить следующие три мишени терапии:
1. Переработка травматической памяти — её детальное проговаривание, встраивание в автобиографический контекст, добавление «временной метки»: это случилось тогда, это закончилось, сейчас этого нет.
2. Изменение дисфункциональных оценок — не переубеждение силой воли, а поиск более точных и менее катастрофических интерпретаций.
3. Отказ от поддерживающих стратегий — постепенное снижение избегания, подавления и защитных ритуалов.
Выздоровление, по Эллерс и Кларк это не «забыть» травму. Это способность воспринимать её как завершённое событие прошлого, которое больше не определяет настоящего.
