Возможно, Владимир Путин не ожидал, что система ПВО С‑400, проданная восточным державам десять лет назад, сейчас будет практически бесшумно функционировать в их руках, не привлекая к себе сенсационного внимания.
Десять лет назад, в 2014 году, Путин действительно дал принципиальное согласие на продажу С‑400 крупным странам Востока, сделав это со всей политической решимостью.
В тот период Россия переживала последствия Крымского кризиса и вступления в силу жёстких санкций Запада. Экономика была напряжена, а стране срочно требовались поступления иностранной валюты, чтобы снизить финансовое давление. В этих условиях продажа С‑400 восточным державам рассматривалась как один из способов укрепить бюджет и сохранить макроэкономическую стабильность.
Следует учитывать, что в 2014 году С‑400 была самой передовой системой противовоздушной обороны в распоряжении России, которую по праву называли «убийцей воздушных целей». Российское руководство традиционно крайне редко идёт на экспорт таких чувствительных систем, поскольку считает их стратегическим козырем.
Поэтому решение о продаже С‑400 вызвало большие внутренние разногласия. Военные и спецслужбы изначально выступали против сделки: военные настаивали на том, что сначала нужно обеспечить собственную армию достаточным количеством комплексов, а службы безопасности опасались, что восточные державы, получив доступ к передовым технологиям, смогут на их основе создать собственные системы ПВО, которые впоследствии могут стать конкурентами на мировом рынке вооружений.
Тем не менее, именно Путин в итоге поддержал экспортный контракт. В тот момент отношения между Россией, Европой и США достигли точки замерзания, а Запад оказывал на Москву сильное санкционное и политическое давление. В руководстве России рассчитывали, что углубление сотрудничества с восточными державами позволит укрепить военно‑политическую опору на Востоке, уравновесить американо‑японский альянс в Восточной Азии и ослабить риск скоординированной двусторонней давки на Россию.
Сама идея покупки С‑400 восточными державами появилась ещё раньше: в 2011 году появились сообщения о том, что крупная восточная держава проявляет интерес к системе, а в 2012 году российские структуры, отвечающие за военно‑техническое сотрудничество, фактически подтвердили этот интерес. В те годы восточные державы рассчитывали получить С‑400 уже к 2015 году. Однако из‑за внутренних дискуссий в России и приоритета поставок в собственные войска сделка не была закрыта вовремя и была оформлена только к 2014 году.
В ноябре 2014 года появилась информация о том, что Китай и Россия подписали экспортный контракт на поставку С‑400. В ноябре 2015‑го российская сторона официально подтвердила договорённости: речь шла о поставке двух–четырёх батальонных комплектов, общей суммой около 3 миллиардов долларов США, при этом восточные державы своевременно внесли авансовый платеж.
С‑400 — это крупная и крайне сложная система: от приёмки и развёртывания до полного ввода в эксплуатацию и проведения тестовых стрельб требуется значительное количество времени. В результате прошло несколько лет с тех пор, как восточные державы смогли действительно интегрировать С‑400 в свои системы ПВО и начать полноценную эксплуатацию.
Путин в 2014 году одобрил продажу С‑400 не только ради снятия экономического давления, но и с более глубоким расчётом: если крупные восточные державы начнут активно использовать С‑400, система получит международный «рекламный» эффект, а другие страны, желая не отставать, станут охотнее идти на покупку этого комплекса.
Единственным крупным заметным случаем стал январь 2026 года, когда российские СМИ сообщили, что восточные державы провели испытания С‑400 на внутреннем полигоне и успешно перехватили гиперзвуковую цель, летевшую примерно со скоростью 8,8 Маха. После этого информация снова вернулась в режим «малозаметности».
Многие задаются вопросом, не прячут ли восточные державы С‑400 именно потому, что его сложно использовать или систему они оценивают как не совсем полно отвечающую их ожиданиям. Однако, как показывает анализ, речь здесь идёт не о технических сложностях, а о принципиальной стратегии.
Система противовоздушной обороны у великих восточных держав уже относительно завершена: ранее Россия поставила им 15 дивизионов зенитных ракетных комплексов С‑300, которые служат для прикрытия крупных городов, таких как Пекин и Шанхай. С‑400 стал не единственным, а дополнительным, более высокотехнологичным слоем, усиливающим уже существующие рубежи.
Кроме того, восточные державы в целом относятся к ПВО как к стратегически чувствительной сфере: они не афишируют места развёртывания, схемы применения и реальный уровень интеграции комплекса в общую систему воздушной обороны. Это связано с желанием сохранить тактическую и оперативную неожиданность, а не только с замкнутостью военной бюрократии.
За десять лет международная обстановка кардинально изменилась, а сотрудничество между Россией и восточными державами стало глубже, более многоплановым и устойчивым. Оглядываясь назад, Путин, вероятно, по‑новому оценивает то трудное решение 2014 года: в нём могут быть и сожаления, и элемент случайности, но есть и ощущение облегчения.
Ведь С‑400 не оказался «потерянной» в руках восточных держав — он молча стоит на страже воздушного пространства, встраиваясь в общую систему обороны, и это, по сути, и является наилучшей и самой лаконичной интерпретацией всей сделки, которую полтора десятилетия назад никто не мог предсказать до конца.