В 1820-е годы дворовое место , расположенное в 3-й г. Саратова части, в 270 -м планном квартале, на углу улиц Московской и Сергиевской (ул.Чернышевского) принадлежало купцу 2-й гильдии Степану Яковлевичу Никитину. Семья Никитина состояла из жены Матрёны Ивановны, сыновей –двух Иванов, Фёдора и дочери Евдокии (ГАСО Ф.3,оп.1,д.1311,л.1об.). Купец издавна занимался торговлей хлебом, солёной рыбой оптом и подробно (в розницу). Его сыновья были женаты и давно жили своими семьями.
В 1836 году, когда Николай Григорьевич Чернышевский девятилетним ребёнком бывал в описываемом доме , дом всё ещё принадлежал Степану Яковлевичу Никитину.
Корнилов дом. Нина Михайловна Чернышевская. Удивительное дело: восемнадцать окон на Царицынскую улицу да семь на Московскую. Из всех жилых домов в Саратове - это самый большой дом. И вид у него особенный: угол закруглен, наверху зеленый купол, а вся остальная крыша красная. Двор прячется за каменной оградой от любопытных глаз, и на железных ворогах большущие замки висят.Много раз приходилось Николе и проходить и проезжать мимо. - Это Корнилов дом, - говорила бабушка, - и живет там купец Степан Корнилыч с супругою. - Вот бы побывать там,- вздыхает мальчик. Желание Николи исполнилось, когда ему было около девяти лет. Играли они с бабушкой в шашки. Вдруг приезжает дальний родственник из деревни - коренастый, приземистый старик лет под восемьдесят, в тулупе. Бабушкин дядя. Николя приходился ему правнуком. После приветствий, расспросов, рассказов этот родственник говорит бабушке: - А от тебя, Поленька, я к купцу Корнилову пойду. - Вот и возьмите с собой Николеньку. Страсть как хочется ему там побывать. - Ну что ж, пойдем, внучек-правнучек. Через большие пустые комнаты, напоминавшие какие- то грязные сараи, добрались до единственной жилой комнатки. Здесь и жил Степан Корнилыч. На нем были высокие валенки и нанковый халат, до того засаленный, что невозможно было рассмотреть, какого он был цвета. У Степана Корнилыча сидел гость - из редакции саратовской газеты. Он хотел расспросить о старине: о приезде царя Петра Первого в Саратов, о Хвалынском море, которое потом высохло, и о всяких других интересных вещах, чтобы написать об этом в газете. Но беседовать со стариком было не так-то легко. Петра Первого Степан Корнилыч вспомнил: и как царь в старый собор приехал, и как самому Корнилову большущей палкой пригрозил: "Смотри не воруй!" Но, когда гость хотел записать, в каком году это было, Степан Корнилыч совсем со счету сбился. То выходило, что ему восемьдесят пять лет, то девяносто восемь. Николя со своим родственником пробыл здесь часа три. На него никто не обращал внимания. Все были заняты разговором о старине. Мальчик так и простоял все время, опершись локтем на колено своего спутника. Старик Корнилов оказался хлебосольным хозяином. Разве можно оставить дорогих гостей без угощения? А одним из редких угощений старого Саратова был китайский чай. Не все его пили, не все умели заваривать. Степан Корнилыч умел. Он приготовлял его по-своему и гордился тем, что чай у него особенно вкусный. - Таким чаем вас никто не угостит. Он взял толстое полотенце, видно давно не стиранное, высморкал нос рукою, затем обтер руку о халат, а полотенце туго натянул и провел у себя под носом. Затем он подвинул к себе жестяную чайницу, высыпал на руки горсть чаю и начал растирать его. Какие руки у него потные и грязные, - подумал Николя,- грязнее, чем у меня после игры в козны. Долго крутил Корнилов ладонь об ладонь. Наконец чай превратился в мелкий порошок. -Теперь можно и в чайник. Слипшиеся от пота комочки чайного порошка были высыпаны в чайник. Пока он кипел на самоваре, Степам Корнилыч, устав от своей трудной работы, вытер с лица пот полотенцем, а потом этим же полотенцем стал вытирать чашки. Сам купец чаю не пил. Перед ним стоял графин с водкой. Он все прикладывался да прикладывался к нему и захмелел. Сидит Степан Корнилыч и поет себе под нос какую-то скверную песню. Вдруг, откуда ни возьмись, влетела в комнату старуха. Бросилась к старику: - Ах ты, пьяница, снова горланишь? Будешь буянить еще? И давай его угощать крепко скрученным жгутом по затылку, по лицу, по плечам. Как ни барахтался старик, не смилостивилась старуха. Потащила его в чулан. Щелкнул засов. Старуха вернулась к гостям. - Что это вы, хозяюшка, бьете, не разбирая, по голове! Уж лучше бы за волосы его, коли рассердились,- сказал прадедушка Николая. Старуха вместо ответа повернулась к гостям, сняла платок с головы и говорит: - А это что? Смотрите. Где у меня серьги? И она показала им свои уши. Николе стало жутко. На том месте, где полагается быть ушам, у старухи висели какие-то разодранные клочья, и серьги были вдеты куда-то наверх, почти под волосами. - Шестьдесят лет он надо мной издевался. Его власть была - так уж по закону положено: жена терпи от мужа. Вот теперь он слабее меня стал, я и учу его уму-разуму... Из вежливости гости сидят еще с полчаса. Потом прощаются, и Николя снова шагает со своим родственником по улице - Ну как, - встречает его бабушка, - побывал в Корниловом доме? Понравилось тебе там? - Больше мне туда не хочется, - говорит мальчик. В памяти его еще звучат удары, крики, тяжелый стук упавшего тела, перед глазами так и стоит искалеченная старуха.Нет, лучше в самом деле никогда туда не ходить.Ночью Николя ворочается во сне и что-то шепчет. - Ты что, Николенька? - склоняется к нему мать. - Где уши? - спрашивает мальчик каким-то чужим голосом. - Серьги где?
Почему маленький Коленька называл владельцем дома Корнилова Степана одному только Богу известно.
В 1839 году имение Никитина оценивалось в 20 тыс. руб. и на дворовом месте находился угольный каменный 2-этажный дом с мезонином, лавками с выходами и надворные строения. Его соседями в смежности по Московской улице были купцы Кутины, а по Сергиевской (ул.Чернышевского) коллежский регистратор Иван Полеводин (ГАСО Ф.636,оп.1,д.2). https://dzen.ru/a/acQMLjzFhTJReTFP
С начала 1840-х до 1883 г. дом стал принадлежать мещанам Жижиным (ГАСО Ф.3,оп.1,д.2521,л.24) , которые находились в родстве с Никитиными. Жижиных в Саратове в 1810-е годы было три брата: два родных- Афанасий и Иван и их сводный брат Игнат по матери от первого брака. У Игната в браке родился сын Егор, у того в свою очередь- сын Лев. У Ивана тоже были сыновья - Иван и Роман.У Романа был сын Дементий. А вот младший брат Афанасий был бездетным. Имя Афанасия Жижина связано с появлением в Саратове раскольнической часовни, известной как «Волковская молельня».
В 1814 году Афанасий купил дворовое место у донского казака из Казачьей команды Александра Петровича Гурьева на Валовой ул., где и была построена часовня. Часовня строилась на деньги от пожертвования раскольников, но большая часть денег была всё же от Жижина. Каменный трёхэтажный дом сохранился до нашего времени, он находится по современному адресу: ул. Валовая,42. Старообрядцы поморского согласия стояли у истоков создания молельного дома.
В 1840-е гг. хозяином описываемого дома на Московской улице стал Егор Игнатьевич Жижин, после него место отошло к его брату Ивану Ивановичу и его жене Пелагее. В 1842г. у Ивана Жижина в 1-й части города был солодовенный завод и водяная мельница в один постав, в собственном доме торговые лавки (ГАСО Ф3,оп.1,д.2224,л.134 об.). В 1842 году Иван Жижин умер, и хозяйкой дома стала его жена Пелагея Жижина. Купеческая вдова в 1842 году открыла в доме гостиницу, а позже сдавала её на содержание, так в 1846 году содержателем гостиницы был колонист камышинской уезда Георг Егорович Гувва( ГАСО Ф.3,оп.1,д.2521,л.24).
В 1850-е гг. в доме жил сын Ивана Ивановича Жижина - Роман Иванович (ГАСО Ф.4,оп.1,д.169), а в 1860-е гг. уже его сын Дементий Романович Жижин. В конце 1870-х ,после смерти Дементия Романовича Жижина домом стал владеть его сын Виктор. В 1883г. Виктор Дементьевич по купчей крепости продал наследованное дворовое место саратовскому купцу Пётру Илларионовичу Давыдову. Место мерой: по Московской ул. - 9,5 саженей, по Б.Сергиевской-19,5 саженей (ГАСО Ф.428,ОП.1,Д.388,Л.111об.)
Пётр Илларионович был из купеческой семьи. В 1820-е его дед Иван Григорьевич Давыдов купец 3-й гильдии торговал железом. Давыдов очень хорошо знал Жижиных потому, как являлся старостой той самой старообрядческой часовни на Валовой ул., что построил Афанасий Жижин. Семья Ивана Григорьевича состояла из жены Василисы Ивановны, сыновей Иллариона , Дмитрия, и дочерей- Агафьи и Марфы (ГАСОФ.3,оп.1,д.1311,л.2об.; ГАСО Ф.3,оп.1,д.1357,л.12;ГАСО Ф.3,оп.1,д.1311,л.2об.; Ф 3,оп.1,д.1242,л.5). Сам Илларион Иванович имел лавки против гостиницы «Санкт-Петербург», на Московской улице , откуда торговал овощами. У Лариона Ивановича было два сына Иван и Пётр. В начале 1890-х годов те создали Торговый Дом «Братья Давыдовы», торговали они мануфактурными товарами и имели свой оптовый склад на Александровской (ул.Горького) ул. в доме Сатова. Но вскоре братья разошлись: Иван продолжал торговлю москательными товарами в доме под Окружным судом на Московской ул., Пётр же открыл свою пекарню и несколько кондитерских в городе.
В 1905 году во время санитарного рейда врачом П.Н. Соколовым по «конфектным фабрикам» и заведениям Саратова было выявлено:
«….Самые неблагоприятные в санитарном отношении впечатления получаются от средних и мелких предприятий. Из первых особенно выделяется предприятие П.И.Давыдова (Московская ул. под Окружным судом). Помещение очень тесное, грязное, тёмное, тут постоянно чувствуется угар. Работают 12 человек с 8 утра до 7 с половиной вечера. Мальчики от 10 до 13 лет стоят перед плитой на маленьких скамеечках и очень грязными палками всё время мешают тесто в кастрюлях. Взрослые рабочие заняты окончательным приготовлением работ конфект из теста. Процесс этот приготовления особенно поражает своей возмутительною неопрятностью. Сваренное в грязных кастрюлях тесто выкладывают на не менее грязные камни плиты, и затем дают ему немного остыть; потом отрезают от него громадный кусок, начинают катать и оттягивать с одного конца. Получается что-то вроде толстой и длинной палки, имеющей коническую форму. Такой кусок катается обычно в продолжение очень долгого времени двумя людьми,, а третий оттягивает один из концов и отрезает ножницами. Так как эта работа считается несложной и простой, то на неё нанимаются простые подёнщики, часто обитатели ночлежных домов, или как их привыкли все называть «галахи».На процесс катания грустно смотреть. Грязными руками, в грязных рубахах, с засученными лишь рукавами, кудлатые рабочие с нечёсаными и немытыми волосами усердно катают этот кусок по длинным мосткам, время от времени схватывая его и поднося к пламени для размягчения. По лицу рабочих струится грязный пот, падающий нередко в виде капель на тесто. Время от времени рабочие конечно почёсываются, утираются и снова берутся за свою работу. Липкое тесто вынуждает рабочих изредка прибегать к мытью рук. Но что это за мытьё? В грязной лоханке они полощут руки, вытрут их грязной тряпицей и снова принимаются за дело…»- так писала газета «Саратовский дневник»
Пётр Илларионович Давыдов был дружен с купцом-мануфактурщиком Нестером Леонтьевичем Финаевым (https://ok.ru/profile/153736207391/statuses/154286910575391), дочь которого Вера была замужем за его сыном. Оба купца были потомственными старообрядцами поморского согласия, являлись главными людьми в часовне Волковской молельни на Валовой улице. Сам Н.Л. Финаев был женат на сестре купца Е.К.Лаптева того, что выстроил пассаж. А другая сестра того же Лаптева была женой дисконтера И.Е.Юренкова. В 1910 году, когда Юренкова убил его должник Салов, Н.Л. Финаев вместе с П.И. Давыдовым выкрали из кабинета покойника залоговые векселя на имя Дворецкого , за что загремели в тюрьму, но были выпущены под залог.
С 1916 по 1918 год последним хозяином дома (ГАСО Ф.4,оп.1,д.157, л.4об.;1916-1918гг.) был саратовский купец Шмидт Иван Андреевич, место досталось ему от Пётра Илларионовича Давыдова. Иван Андреевич был также и последним владельцем мельницы Шмидт в 159-м планном квартале на углу улиц 2-й Садовой и Б.Сергиевской (ул. Чернышевского).
В советское время в верхних этажах дома находились коммунальные квартиры, в нижнем магазины.Каких здесь только магазинов не было: «Социализм», «Продуктовый мир», «Фабрика окон», пиццерия «Донна Пицца»,сейчас-«Магнит Косметик»
Общепринято считать, что здание на углу Московской и Чернышевского было построено в 1830-х годах про проекту губернского архитектора Григория Петрова. Оно является прекрасным образцом зрелого классицизма, в котором наглядно проявились уникальные архитектурные решения - от композитных колонн, охватывающих полукружие ротонды, до венчающей крышу полусферы купола. Здание объявлено памятником ОКН федерального значения.