Когда я впервые прочитал воспоминания философа Александра Зиновьева о том, как Михаил Горбачев пришел к власти, стало сразу ясно, что Горбачев никаким коммунистом не был. Зиновьев был не просто наблюдателем — он находился в эпицентре событий, жил на Западе и видел изнанку того, что происходило с нашей страной. И его оценка произошедшего звучит как приговор: приход Горбачева к высшей власти был спланированной диверсионной операцией Запада.
Многие до сих пор верят в официальную версию о том, что Горбачев стал генсеком естественным путем, в результате партийных процедур. Но факты, которые приводил Зиновьев, рисуют совершенно иную картину. И чем больше я погружаюсь в изучение того периода, тем яснее понимаю: философ был прав.
Визит в Лондон как точка невозврата
Зиновьев вспоминал один эпизод, который стал для него откровением. В 1984 году, еще до избрания генсеком, Горбачев приехал в Англию. И произошло нечто немыслимое для советского коммуниста: он отказался посетить могилу Карла Маркса. Вместо этого отправился на прием к Маргарет Тэтчер.
Представьте себе: один из высших руководителей в партии, которая называла себя марксистско-ленинской, демонстративно игнорирует основателя научного коммунизма! Зиновьев сразу понял — это начало исторического предательства. Западные лидеры тогда открыто говорили: "С этим человеком мы можем иметь дело". Тэтчер прямо заявляла, что Горбачев ей нравится. Теперь понятно почему.
Философ утверждал: Горбачева заранее наметили на роль "своего человека" для Запада. Его готовили, с ним работали, его продвигали. И когда пришло время, включились механизмы, обеспечившие его восхождение к власти.
Выборы без конкурентов
Зиновьев обращал внимание на странные обстоятельства избрания Горбачева генеральным секретарем. Никогда в процессе его продвижения не было реальной конкуренции. Всегда все складывалось удивительно гладко и удобно.
Вспомним март 1985 года. Владимир Щербицкий, один из потенциальных конкурентов Горбачева, внезапно улетел в Соединенные Штаты. Его вылет обратно задержали, и заседание Политбюро, где избирался новый генсек, провели без него. Другой возможный претендент, Григорий Романов, был отправлен в отпуск. Связь с ним оборвали полностью — он даже не знал, что происходит решающее событие.
Зиновьев был убежден: если бы и Романов, и Щербицкий присутствовали на том заседании, Горбачев вряд ли стал бы генсеком. А значит, многое в истории нашей страны могло пойти иначе. Не было бы разрушения промышленности, развала союзных республик, унижения великой державы.
Это была операция глобального масштаба, в которой задействовали огромные силы как внутри нашей страны, так и на Западе. Зиновьев называл это периодом "теплой" войны — когда к средствам "холодной" войны добавились диверсионные операции невиданного прежде размаха.
От Горбачева к Ельцину
К августу 1991 года Горбачев исчерпал себя как инструмент Запада. Не в том смысле, что разонравился западным кураторам, а в том, что окончательно потерял доверие в собственной стране. Против него назревало мощное сопротивление. Требовалась замена.
Зиновьев наблюдал августовские события из-за рубежа, но ему сразу стало ясно: всем манипулирует Запад. Философ говорил о двух путчах. Первый — фиктивный, названный путчем ГКЧП. Второй — настоящий политический переворот, во главе которого поставили Ельцина.
Александр Александрович встречался с людьми на Западе, так или иначе вовлеченными в советские дела. Они прямо говорили ему: Горбачева будем убирать, поставим более подходящего человека. И так и случилось. Без сил Запада такой переворот просто не состоялся бы.
Горькая правда о крушении СССР
Сегодня, спустя десятилетия, свидетельства Зиновьева приобретают особую ценность. Он видел то, что скрывалось от большинства советских граждан. Он понимал: распад нашей великой державы не был исторической случайностью или результатом внутренних проблем. Это была спланированная операция по уничтожению главного геополитического противника Запада.
Горбачев оказался ключевой фигурой в этой трагедии. Человеком, который открыл ворота врагу. Предателем, который под лозунгами перестройки и гласности разрушал то, что создавали поколения советских людей.
Зиновьев называл приход Горбачева к власти диверсионной операцией со стороны Запада. И каждый новый рассекреченный документ, каждое новое свидетельство участников тех событий подтверждает: великий философ не ошибался. Нас предали. И предательство началось в тот день, когда человек, отказавшийся склониться перед могилой Маркса, склонился перед западными хозяевами.