Е. Л. Березов
«Усиление аппетита после спленэктомии, как явление выпадения функции селезенки»
Новый хирургический архив, 1924, кн. 17–20
Иногда старая хирургия начинается почти с литературной цитаты.
«После удаления селезенки собака, сделавшись обжорливой, быстро хватает пищу и пожирает кости и всякую другую еду».
Именно этой фразой, взятой из старого сочинения Мальпиги, Березов открывает свой текст. Повод для цитаты у него вполне клинический: у нескольких больных после спленэктомии он сам наблюдал резкое усиление аппетита, местами уже на границе с обжорливостью.
Одна из пациенток после операции ела почти каждый час и могла проснуться ночью, чтобы выпить молока с бутербродом. Другая, до операции апатичная, бледно-желтоватая и почти без аппетита, через несколько недель после спленэктомии становилась румяной, бодрой и почти не переставала есть.
Почему, по Березову, это происходило? Он объясняет это так: селезенка в норме как будто слегка сдерживает автономную нервную систему. После ее удаления этот тормоз исчезает. Кишечник начинает работать быстрее, перистальтика усиливается, пища проходит по тракту слишком поспешно и усваивается не так полно. Внешне это выглядит парадоксально: человек ест больше, стул учащается, а вес идет вверх не так быстро. То есть организм как будто все время недополучает часть питательных веществ и потому снова требует еды.
Проще говоря, логика у автора такая: нет селезенки — меньше внутреннего торможения — быстрее кишечник — хуже усвоение — сильнее голод.
Именно поэтому у этих больных аппетит, по его наблюдениям, не просто «хороший», а почти навязчивый. Они едят не от удовольствия, а как будто пытаются догнать собственный обмен. Тело просит новую порцию, потому что предыдущая, по мысли автора, прошла слишком быстро и не была использована как следует.
Конечно, сегодня этот физиологический язык звучит как исторический документ. Мы бы объясняли такие связи осторожнее. Но сам ход мысли здесь очень хорош: не от отвлеченной теории к больному, а от постели больного — к попытке понять функцию органа.
И в этом главный вкус статьи. Старая хирургия умела замечать не только драму операции, но и странности выздоровления. Не только выжил ли больной, зажил ли шов и нет ли гнойника, но и что стало с его лицом, настроением, стулом и голодом. Иногда именно такие «неглавные» детали и подсказывали, что орган, который привыкли считать второстепенным, на самом деле был встроен в обмен веществ куда глубже, чем казалось.
Если совсем коротко, это текст о том, что после удаления селезенки у некоторых больных как будто снимался внутренний тормоз. Кишечник спешил, организм недобирал, а человек начинал есть так, будто тело все время пыталось догнать само себя.
Полная статья на сайте: