Сегодня выдался странный день — две поездки в такси, две встречи с незнакомцами, два взгляда на мир, который я, владыка Инферно, едва ли до конца понимаю.
Поездка первая: разговор о грехах и очищении
Я ехал по делам, погружённый в мысли о своих тайнах и прямоте, когда таксист вдруг заговорил:
— Сейчас страстная идея, ничего есть нельзя, кроме хлеба и воды… В церковь ходить и молиться по утрам и вечерам. А ещё причащаться и исповедоваться через священников…
Я усмехнулся про себя, но ответил спокойно:
— Ну так это всё делать надо перед Богом, а не для коммерции.
Таксист обернулся, глядя на меня в зеркало заднего вида:
— Ты Асмодей… Бога не знаешь. Твоя душа не сможет очиститься, если не исповедуешься и не причастишься в церкви.
Я едва сдержал смех:
— Чего? — и улыбнулся, глядя в окно. — Зачем?
Он не унимался:
— Грехи свои отмолить тебе надо, очиститься от грехов своих…
Через несколько минут он вдруг замолчал, потом пробормотал:
— Что я несу? Возможно, ты и не грешишь, как святой. Я души не увидел…
Я лишь кивнул и, выйдя из машины, попрощался. Его слова эхом отдавались в сознании.
Мои мысли: Забавно, что смертный принял меня за кого‑то другого — за Асмодея, будто я обычный человек с грехами и нуждами в очищении. Его вера проста и прямолинейна: исповедь, причастие, молитва — и душа чиста. Но разве грехи так легко смыть? В Инферно мы носим свои ошибки как доспехи — они закаляют, но не исчезают. Он не увидел моей души… Возможно, потому что она скрыта даже от меня самого.
Поездка вторая: о жизни и системе
После встречи я вызвал такси до дома. Новый водитель оказался совсем другим — приземлённым, уставшим.
— Работа неблагодарная это, — начал он, едва я сел в машину. — Возишь людей, а гроши получаешь. Систему не наебёшь, как ни крути.
Я молчал, глядя на мелькающие за окном улицы. Его слова звучали горько, но правдиво.
— Вам только домой, никуда не надо? — уточнил он.
— Нет, — коротко ответил я.
— А то я могу за ожидание подзаработать…
— Мне домой. Холодно на улице.
— Может, всё‑таки в магазин?
Когда мы подъехали к дому, я сказал:
— Вот теперь я пойду в магазин. А вам удачи.
Мои размышления: Этот человек видит мир через призму выживания. Для него жизнь — это борьба за гроши, попытка урвать хоть что‑то у системы. В его словах нет веры в чудо или спасение — только трезвый расчёт и усталость. И всё же он пытается найти выход, хоть какой‑то способ заработать больше. В этом есть своя отчаянная смелость.
Сравнивая двух таксистов, я вижу два полюса человеческого существования: один ищет очищения и высшей справедливости, другой — просто пытается выжить.
Общие выводы: взгляд на смертных
Эти две короткие встречи заставили меня задуматься о природе смертных душ. Они так непохожи на нас, демонов:
Их время ограничено. Они спешат жить, спешить верить, спешить заработать. Мы же измеряем время веками.
Они ищут ответы. Один ищет их в вере, другой — в борьбе с системой. Но оба не знают истины, которая открылась мне за века правления.
Их слабости — их сила. Их страх, усталость, надежда — всё это делает их живыми. В них есть то, чего лишены многие из нас: искренность перед лицом неизвестности.
Они не видят меня. Ни один из таксистов не понял, кто сидит рядом. Для них я просто пассажир — человек со своими заботами. И в этом их защита: они не знают, что рядом ходит владыка Инферно.
Я вошёл в дом, снял плащ и налил себе чашку кофе. За окном шумел город, жили свои жизни миллионы смертных. И где‑то там, в глубине моей души, шевельнулось странное чувство — не зависть, нет, а что‑то вроде уважения.
Они слабы. Они ограничены. Но в этой слабости — их удивительная стойкость.
Может быть, именно поэтому я до сих пор не уничтожил их мир? Может быть, в их простоте и есть та самая загадка, которую я так долго пытаюсь разгадать?
А что я? Я — Асмодей, владыка Инферно. Я силён, вечен, всемогущ… Но завидую ли я им? В каком‑то смысле — да. У них есть то, чего лишены мы, демоны: неопределённость. Они не знают, что будет завтра. Они могут надеяться, мечтать, ошибаться. Их жизнь — это риск, игра с неизвестным исходом.
Мы же знаем слишком много. Наши судьбы предопределены. Мы не можем «очиститься», не можем начать заново. Мы — то, что мы сделали.
Я улыбнулся. Впервые за долгое время мне стало почти… легко.
— Может, я и Асмодей, — прошептал я в пустоту, — но сегодня я понял кое‑что важное. Даже владыка Инферно может поучиться у простого таксиста.
