Людмила Райкова.
Глава 3.
- Знаешь, мне этот лес каждую ночь снится. Прямо как в фильм ужасов попал! Деревья голые с обугленными ветками без макушек. Будто кто-то огромной бензопилой верхушки срезал. Кругом рытвины, снег белый, над головой стая дронов. И мы четверо как привидения в маскхалатах. Пути до врага чуть больше полукилометра. Наши вычислили их нору по Бабе-яге, целую неделю прилетает в одну точку и сбрасывает что-то сверху. Груз падает, но не взрывается. Поняли – продукты доставляют. Вот и решил наш командир точку зачистить. Не́чего им из берлоги наших в прицел ловить. Минут сорок подкрадывались, проникли в лесополосу, там и начался стрелковый бой. Товарища подранили. Второй со своей позиции нас прикрывал, отстреливался. Зачистили мы врагов, группа небольшая всего четыре человека, так что раненого вынесли. Ждать эвакуацию нельзя. Сейчас за ленточкой всё жёстко, раньше и мы и они раненых щадили, уже не боец. Сейчас же хохлы даже на мёртвых пару тройку дронов не жалеют, чтобы наверняка…
Рассказчику, хорошо если 18 есть, рука плотно привязана к туловищу. Вихрастый голос звонкий, а в глазах чёртики. Кажется, покажи палец и сразу засмеётся. Молодой совсем. Сам Анатолий в этом возрасте совсем бесшабашный был.
Днём в курилке многолюдно, темы у парней в основном фронтовые. Анатолий от комментариев воздерживается, ему осколок в ногу впился. Небесный подарочек, тоже от Бабы Яги - мину сбросила, да промахнулась. Метров пять бы левее и вся печаль. Не выматывал бы теперь душу себе, прикидывая, что на такси из Купчино Дашка могла бы приехать к нему через полтора часа. И Гордея привезти. Если бы захотела. А может жена просто не знает, что он в госпитале? Или не хочет знать. Хотя нет, отец ей сразу написал, что привезли раненого. Ответила:
- Жалость и любовь разные чувства. Подменять их я не буду. Пусть поправляется.
Отец долго отказывался переслать ответ жены. Потом сбросил. Анатолий тогда ещё на вытяжке привязанным лежал, прочёл эти 11 Дашкиных слов и каждое осколком впилось в душу, да так больно стало, что взвыл. Соседи по палате кинулись за медсестрой. Та со шприцем обезбола, да разве эти раны уколами успокоишь. Теперь вот ходит стучит костылями. Маршрут привычный, в конец коридора на лестницу к курилке.
Ребята ему место на подоконнике освободили, благодарит. Про печаль на лице не спрашивают, здесь вообще никто в душу не лезет. У каждого своя горькая история. Лечить её надо вниманием заботой и любовью.
Толик курит, а ребята прикидывают, сколько километров от их госпиталя до порта в Усть Луге. Оказалось, меньше 70-ти. Получается, что тыл для противника открыт. Прилетело в порт серьёзно. Говорят, что это одна из ключевых точек фронтовой логистики по топливу. Только как из Балтики на Украину всё попадает неясно. И как достали хохлы этот порт, тоже большой пребольшой вопрос. У ребят свой фронтовой ракурс обзора. У генералов свой. Недосмотрели чего-то. Может быть и так, если вся страна под обстрелом. Дым коромыслом ребята дружно ругают генералов. Грамотных и настоящих, Сердюков мол, из армии выдавил, а на их место пришли культработники да топ модели. Одна Васильева чего стоит. Какой с них спрос? Прокурор мог бы предъявить, да что-то проморгал. Хотя спросить с военных начальников пора.
Анатолий о политике старается не думать. Вспоминает, как Пригожин на Москву пошёл. Вроде всё правильно в своих роликах говорил, и боеприпасов не хватает, и броники никакие. Амуницию справляли, раздевая мёртвых. Был такой период само обеспечения. Берцы корешу не подошли – велики. А Толику в самый раз, не отказался. Когда Пригожин против Шойгу с Герасимовым попёр, Анатолию ролик прислали, как в Министерстве обороны чей-то юбилей празднуют. Кажется, бухгалтера главного, Швецовой. Так там песню пели про суп из топора для солдата. Экономили, не просто объедали, так ещё и в «бумажных» брониках парней под пули отправили! Так что пригожинский мятеж, закономерность. Тогда летом парни за развитием событий следили в Телеге, ждали чем всё кончится. Одни называли Пригожина предателем, другие Робин Гудом. Позже Анатолий узнал, что за несколько дней до Пригожинского бунта, американские подлодки с ядерными зарядами почти окружили Россию. Наверное, собирались на фоне смуты ударить так, чтобы уничтожить ядерный щит страны. Толик тогда не выдержал, выругался. Неужели этот Робин Гуд по заданию америкосов волну погнал? Или они все скандалы в Телеге изучили и спрогнозировали?
Думать так и говорить об этом с ребятами - снижать боевой дух. Лучше верить, что дело наше правое и для тех, кто на линии соприкосновения и для этих в штабах. У первых, задача побеждать и выжить. У вторых отвечать за всё перед страной и историей. А с косяками разбираться надо сразу после победы, окончательной и убедительной. И не только в Москве. Анатолий сам столкнулся с бабушкой в зачищенном от ВСУ посёлке. Старушка, такая в резиновых сапогах и фартуке. Подходит к Анатолию, «родненьким» называет, спрашивает в каком доме разместились. Узнаёт, тут же надевает очки с толстенными стёклами и в допотопном телефоне смску набирает. Координаты вэсэушникам передаёт. Ребята, якобы случайно бабулю толкнули, телефон упал. Вежливые мальчики его подняли и все поняли. Бабуля как завизжит:
- Заставили меня! Козу в заложники взяли и старика!
Отпустили «разведчицу» с миром. Но теперь к местным относились настороженного. Решили есть только своё, к закруткам не притрагиваться. Из засвеченной избы переселиться. А в соседнем хуторе парням повезло меньше, съели пирожки с мышьяком. И всё. После боя ни одной царапины, а смерть из рук простой селянки приняли:
- Ешьте, сынки, для вас испекла.
А ведь не соврала. У неё своя правда, и муж, и два сына сгинули.
Анатолий курит уже третью сигарету. Воспоминания всплывают живыми картинами и таят. Он мог бы рассказать про пирожки и восьмидесятилетнюю разведчицу. Но молчит. Душа затаилась, не до разговоров.
На лестничной клетке взрыв смеха.
- Говоришь добегался вокруг дерева так, что голова закружилась и руку поранил? Прямо так кругами и носился? А дрон с тобой в пятнашки играл.
- Точно, в пятнашки! Товарищи мои в окопе сидели, решили, что я опасность от них отвожу. Так героем и нарекли. А я и не знал, что окоп рядом, а то с перепугу прыгнул бы туда и выдал всех четверых. А так я один пострадал. И награду получил – всю жизнь мечтал Питер посмотреть.
- Из окна госпиталя много не увидишь.
- Не говори, вон купола Смольного собора. Толян, ты местный, голубые шпили это Смольный?
Анатолий не слышит, погрузился в свою думку пока его за руку не потрясли. Подтверждает, да тот самый Смольный. А пешком можно до Таврического сада и дворца дойти. До Невского проспекта не больше трёх остановок на троллейбусе. Обещает парню, как тот соберётся в город, обозначить достопримечательности поблизости и снова замолкает. Думает, написать тёще очередное сообщение или не надо. Предыдущие она проигнорировала. Это и понятно, в Дашкиной семье его как сына приняли. Ещё до свадьбы переехал к невесте и мать не возражала, и брат младший принял. Подрос пацан, школу заканчивает. На сообщения два раза отборным матом ответил. На третьем просто послал. А о Дашке с Гордеем ни словечка.
Как быстро из примеров для подражания, он в персону полного игнора превратился. Дашкин брат, год назад школьное сочинение про Анатолия написал. Восхищался им, мол возит под прицелом снаряды, а по дороге собак и кошечек спасает. Беженцев подбирает и везёт в тыл. Назвал его настоящим мужчиной, который и в доме всё починит и машину водит как Шумахер. А ещё музыку правильную слушает, в компах шарит. Никого не боится, может и в глаз плохим парням дать, если напросятся. В общем живой пример для подражания живёт рядом. Толик действительно Дашкиным братом много занимался. Отец их, давно из семьи ушёл. Мальчишка рос в женском окружении и сам постепенно в девчонку превращался. А как потом не́женке в армию идти. Сначала таскал парнишку на турник, дома отжиматься заставлял. Велосипед, потом мотоцикл. Драться учил. А теперь «Пошел ты, козел!». У Толика оценка подопечного раздвоилась. С одной стороны, обидно за один промах перечеркнуть семь совместных лет любви. А с другой – получилось из мальчишки мужика воспитать, если готов за честь родной сестры и племянника постоять. Он Анатолий, своей семье ни разу не враг. Да, ошибся с бабой. И раньше бывали у него другие увлечения, только Дашка всегда оставалась главной. А тут с этой плаксой Алкой такой прокол вышел. Надо было сразу схватить нахалку за шиворот, заставить… Что заставить? Сам слюни пускал, слушая её признания в любви. Да, фальшивые, но он то принимал их за правду.
От курева у Анатолия аж в горле запершило. Тёще и сорванцу решил пока не писать. Попробует отца к ним с белым флагом отправить, когда тот из командировки вернётся. Хотя батя может и отказаться от миротворческой миссии. Подлецом сына назвал. Себя в пример привёл:
- Сам знаешь, что у нас с матерью неладно было, но я вас не бросал. А ты своего сына уже в пелёнках оставить решил!
Анатолий такого решения не принимал. Подставила его эта Алка. Он бы Дашке смог объяснить, не всё конечно рассказал бы, но она обрезала все пути коммуникаций сразу. Может сбежать из госпиталя, взять такси и явиться прямо на костылях домой? Нет, беспомощным просителем он не будет.
Тук-тук, шварк. Днём костыли стучат не так громко. В кармане пижамы пикнуло сообщение. Невозможно посмотреть на ходу. Впереди холл с телевизором. Трое смотрят передачу, можно присесть и там и проверить телефон. Анатолий садится, пристраивает костыли, кладёт на них больную ногу и со слабой надеждой открывает МАХ. Нет не Дашка. Друг Ванька фотку прислал, Дашка с коляской по тротуару идёт. Снял издалека, жена его к Гордейке и близко не подпускает. Пробовал Ванька его, Толика, сообщения со своего телефона перекинуть. Тоже заблокировала. Сколько он изображение не увеличивает, прочесть на родном лице мысли и чувства не получается. Март, за окном солнце, а она в зимнем пуховике до пят. Три часа ходить за коляской тяжело. Наверное, одевается так, чтобы можно было присесть на скамейку в парке. Отправляет Ивану смайлик, рассматривает жену, а фоном слушает передачу.
- Что будет после Ирана и Украины? Помирится Россия с Европой?
В голубой студии семь человек. Журналисты и политолог со знакомым лицом. Высокий в мешковатом пиджаке с бородой и в очках. Голос приятный ироничный. Анатолий от политики далёк, но сам часто пытается представить жизнь после победы. До разлада в семье он видел себя в новой квартире, с Дашкой ипотеку взяли. Пора съезжать от тёщи. Ремонт закончен. Они сидят на кухне, ужинают и смеются. У Дашки на макушке волосы схвачены резинкой в хвост, он в мягком сером спортивном костюме и в тапках на босу ногу. За окном огни в доме, напротив. У ног пёс Патрон. И такой же телевизор на стене. Работает фоном, а они просто разговаривают.
…Быстро вернуть отношения с Европой не получится. Старый мир рухнул, нарождается новый. И в Европе, и в Америке, и у нас в России. Идёт переоценка событий прошлого, а будущее все строят наощупь. Конечно лучше бы всё обсудить, о чём-то договориться. Увы невозможно, столько всего наговорили. Войну спровоцировали и всей стаей вписались, чтобы получить от поверженной России свой кусок. Какой разговор может быть с коварным хищником?
Политолог говорит медленно, как учитель физики на уроке. Анатолий читает на экране «Право знать». И думает, что из разговора он не узнал, каким будет мир после победы. До Европы ему дела нет, а вот как будет здесь, на Родине. В Питере, в его районе Купчино и его семье. Мысленно как матрёшку складывает страну, город, в самую середину семью. И соглашается с бородатым. Как там его фамилия? В титрах прочёл – Лукьянов. Прав мужик обсудить и договориться с Дашкой после всего будет сложно. Но он вернёт её, чего бы это не стоило.
Напротив, перед столом дежурной медсестры, парень в инвалидной коляске. Говорят, о чем-то тихо, улыбаются. Толик смотрит на то, как они переглядываются и понимает – в стенах госпиталя родилась новая любовь. Историю Артура он знает, штурма пошли в тыл по трубе. Не той знаменитой газовой, а поменьше. Кажется, до войны по ней воду прокачивали. Насосы не справились, пришлось 4 километра в полном снаряжении передвигаться в воде. На рассвете достигли цели, оружие промокло клинит. Вступать безоружными в бой глупо. Решили возвращаться на базу поверху. Мороз, обувь насквозь мокрая, стараются идти быстрее, как можно быстрее. На середине пути одиночный выстрел в спину. Артур шёл замыкающим, выстрел был один. Пуля попала в позвоночник. Ребята донесли, простудились конечно. А его с пневмонией и отнявшимися ногами отправили сюда. Артур сибиряк, школу и колледж закончил в Новосибирске. Там и невеста осталась. Узнала о беде, извинилась и попросила отпустить. Артур и отпустил, ждёт операции. Перспективы обещают быть хорошими. Мама приехала в Питер, квартиру сняла, каждый день сына навещает и всем, кого из раненых на этаже встретит пирожки домашние раздаёт. Хорошая мать. Его собственная тоже приезжала три раза. Бананы привезла, стопку футболок. И скандал. Мол дураком надо быть, чтобы на развод согласиться, а если уж до этого дойдёт, квартиру делить надо не поровну. А с учётом вклада каждой из сторон. Мол твои фронтовые туда в основном пошли, отец полтора миллиона вложил. Там невестке разве что коридор достанется. Анатолий ничего делить не собирается, мать злится. Она уж адвоката нашла, справки собирает. А к внуку не ходит. Ну, это и к лучшему. Из «доченьки», Дарья у матери быстро превратилась в «пиранью». Как они будут общаться, когда Толик с женой помирится? Мать крайний раз ушла расстроенной, посмотрела ему в глаза, взглядом наказанной собаки, как у Каи Каллас. Ну почему мама такая суровая? Не как тёть Маша? Скорее бы она приехала.