Салам, мои дорогие! С вами снова чувашка Рита.
Знаете, я раньше про бурлаков думала только по картинке Репина — ну идут мужики, тянут лямку, картинно так… А тут наткнулась в интернете на один рассказ про бурлаков, и думаю — а ведь мы же на Волге живём, и бурлаками значит тоже были. Короче, залезла в архивы. И точно. Бурлаки на Волге, оказывается, это не просто картина — это жизнь наших предков. Чуваши, татары, русские — все в одной связке, на одной реке.И я не помню , чтобы нам про это в школе рассказывали.
Смотрю цифры. 1798 год. В Чебоксарах всего 174 человека жили «судовыми работами». Ну, вроде капля в море. Но проходит девять лет — и их уже почти 400! Представляете? Это же каждый пятый мужчина в городе. Идёшь по старым Чебоксарам — деревянные избы, пыль под ногами — и понимаешь, что каждый второй-третий встречный весной уходит на Волгу. А к середине XIX века цифра вообще огромная — больше пяти тысяч человек. То есть почти все мужики в городе не пахали, не сеяли, а спиной канат тянули.
- Дополняю -в бурлаки так же шли и женщины.Вдовы;солдатки (жёны солдат);иногда — семейные пары, работавшие вместе.
Я всё думаю — ну почему? Бедность, понятно, налоги, само собой. Но было и что-то ещё. Как сейчас говорят: «тянет». Дома — вечные заботы, барин, оброк, а на реке — воля! Да, спина трещит, лямка в плечо так вгрызается, что кожа слезает, но зато вечером костёр, уха из свежей рыбы и такие рассказы про Астрахань или Саратов — дух захватывает. И я это, кстати, прекрасно понимаю.
В артели ведь всё было по-честному. Там своя иерархия — жёсткая. Был «водолив» — он за товар отвечал, чтоб мука не промокла. Был лоцман — тот фарватер знал, как свои пять пальцев. А во главе — «шишка». Самый крепкий, самый опытный. Он шёл первым, задавал ритм. Если шишка сбивался — вся артель шла вразнобой. И петь он должен был уметь. Эти песни — это ведь не для красоты, а чтобы ноги в такт ставить, чтобы всем телом в канат упереться.
Нашла один документ, делюсь. Май 1804 года. Крестьянин из Верхнего Услона снарядил расшиву с мукой из Тетюш в Рыбинск. Нанял в Чебоксарах 18 человек. И знаете кто там был? И русские, и чуваши. В одной лямке, под одним солнцем. На Волге не спрашивали — крещёный ты или нет, на каком языке дома говоришь. Там смотрели на одно: надёжный ли ты человек, не бросишь ли канат, когда станет совсем тяжело.
Правда, платили за этот адский труд… ну, как повезёт. От 16 до 80 рублей за навигацию. На 80 рублей тогда можно было избу справить или корову купить. Но вот беда — расчёт только в конце пути. А пока дойдёшь — вычтут за еду, за одежду, за каждую мелочь. И часто бурлак возвращался домой босиком, с пустым кошельком, но зато с полным мешком историй на всю зиму.
Конечно, прогресс всё съел. В 1820-х задымили пароходы. Сначала над ними смеялись — «бесовские машины», а потом поняли: быстрее и дешевле. Бурлаков становилось всё меньше, пока в 1929 году их совсем не запретили. Но та, «песенная», Волга ушла гораздо раньше. Остались только пожелтевшие фото да эти цифры в архивах.
Если вы живёте на Волге, выйдите на берег и почувствуйте — там тяжесть тысяч людей, которые падали, вставали и снова тянули. Потому что надо. Потому что семья. Потому что по-другому не могли.
А в вашей семье были такие истории? Может, бабушки рассказывали про дедов-бурлаков? Напишите мне, я очень хочу собрать эти живые кусочки нашей памяти. Не для учебников, а просто чтобы мы помнили — какой ценой нам эта земля досталась.
Эпе чӑваш хӗрӗ, ҫавӑнпа мухтанатӑп.
Я чувашка и горжусь этим.