В Сибири березку (в Енисейской губ. ее называли «гостейка») рядили в девичье платье. Например, в Тюменском уезде выбирали березку с двумя макушками, связывали их, поперек привязывали палку (руки), надевали кофту, юбку, фартук, на голову платок или кокошник (Городцов, 1915, 5). Также и в Енисейской и Иркутской губерниях «гостейку» одевали в «самолучшее» девичье платье, приделывали ей из кудели косу, украшали бусами и пр. (Макаренко, 1913, 117; Виноградов, 1918, 12).
В Пермской губ. (с. Богородское Красноуфимского у.) делали куклу, которую называли «березкой», связывали крестообразно две палки (одна длиннее) и обертывали их платками и фартуками, которые снимали с себя, украшали лентами, бусами, цветами; вокруг «березки» водили хороводы, пели песни (Шейн, 1898, 355). Потом «березку» разряжали и расходились. Но автор описания заметил, что лет 10—15 назад с нею ходили по селу, разряжали на мосту, а палки бросали в воду (Шейн, 1898, 358). Таким образом, вместо березки делали уже антропоморфное изображение. В д. Заболотье (Людиновский р-н Калужской обл.) также вспоминали, что в четверг девушки делали куклу, несли ее с песнями по деревне, а потом сжигали (МГУ, 1972, фольк. практ., п. 1, т. 2, № 207).
Здесь мы видим, как под влиянием времени и церковного мировоззрения, былое значение и форма ритуала забываются и постепенно уходят, переходя в обряд поклонения уже некоему антропоморфному, кукольному изображению, вместо первоначального, сакрального дерева. Тоже самое мы наблюдаем и в русальных обрядах, когда проводы Ярилы превращаются в его похороны, и аналогично, проводы Вилы-русалки, в похороны её куклы.
Участники фольклорных экспедиций Горьковского университета почти во всех районах слышали, что раньше на троицу украшали березку, но рассказывали об этом так: «В духов день развивали березку, наряжали, несли к реке и опускали на воду» (ГУ, колл. 36, п. 4, д. 11, № 3; Шахупский р-н); примерно так же сообщали об этом обычае и другие информаторы. Иногда говорят, что с наряженной березкой «ко всем подругам ходили чайнить» (ИЭ ЛО, ф. К-1, оп. 2, № 900; Канаковский р-н Калининской обл.
Это краткое, но очень важное сообщение. Оно подтверждает, что БЕРЕЗКУ ПОСЛЕ ВЕЛИКОГО ПРАЗДНИКА СНАЧАЛА РАЗВИВАЛИ, ПОТОМ НАРЯЖАЛИ, ПОТОМ СРУБАЛИ И ТОЛЬКО ПОСЛЕ ЭТОГО ОПУСКАЛИ В РЕКУ.
Наряженная березка становилась порой центром гулянья. В с. Корниловка (Муромский у.) девушки с березкой обходили деревню, а потом устанавливали березку на какой-нибудь улице и водили хороводы. Здесь к девушкам присоединялись парни, и начинались разные игры, а потом, поужинав, шли топить березку (Шейн, 1898, 345; автор этого описания Е. Добрынкина отмечала, что «обычай уже не везде соблюдается и не каждый год»). В некоторых местах той же Владимирской губ. (Неверослободская вол., Гороховецкий у.) березку устанавливали на улице, под ней ставили столы, самовар, угощение, и начинался бабий праздник (Завойко, 1914, 154).
То есть опять мы видим уход первоначального смысла обряда, связанного именно с девушками завивавшими березу, к которым она потом «ходила» в гости. Там, это уже просто часть общенародного гуляния на Троицу, хотя кое-где о женской сущности праздника еще помнили.
Итак, что же следует из всего выше описанного?
Перед Великим летним праздником, девушки шли в березовую рощу возле ржаного поля и завивали ветви молодой березки, приплетая её к травам, украшая все это лентами, делая этим как бы дорожку-тропочку для неких духов женского рода, которые должны спуститься с этих ветвей, как с ветвей мирового дерева, на землю, ко ржаному полю, что бы обеспечить его плодородие. При этом приносили жертвенный каравай хлеба и пели заговорные на урожай песни. Ритуал был исключительно женский, конкретное место – тайным, на присутствие мужчин накладывался запрет. На следующий день начала Великого праздника, девушки ходили смотреть, не расплелась ли дорожка и приняты ли жертвы. Если все было хорошо, Великий праздник начинался. Если завитое расплелось, считалось, что дорога закрыта, а жертвы не приняты. Это сулило девушкам болезни и смерть, а селу – неурожай. Далее шел Великий праздник, в течении девяти (семи) дней, по прошествии которого, девушки приходили к березке, развивали ветви на ней, срубали деревце, украшали его, рядили в девичий наряд и приносили в деревню. С этим деревцем ряженая устроительница обряда, обходила дома всех участниц ритуала завивания березы перед праздником, где березу ритуально угощали, после, в сопровождении всех деревенских девушек, в березовых венках, березка «выходила» из деревни к реке, где её разряжали и бросали в воду с берега или моста, посвящая водной стихии. Туда же отправлялись и венки участниц обряда.
Если сложить то, что известно о ритуалах Русальной недели и обрядах завивания, ряжения и утопления березки, то вырисовывается следующая, предварительная картина празднования Великих летних Русалий нашими предками.
ПЕРЕД ВЕЛИКИМ ЛЕТНИМ ПРАЗДНИКОМ КУПАВОН (летнего солнцеворота), В НОЧЬ, ДЕВУШКИ ШЛИ В БЕРЕЗОВУЮ РОЩУ ВОЗЛЕ РЖАНОГО ПОЛЯ, ГДЕ ПРОИЗВОДИЛИ ОБРЯД ПРИГЛАШЕНИЯ, ПРИЗВАНИЯ ДУХОВ ДОЖДЕЙ И ОБЛАКОВ ВИЛ-РУСАЛОК, ЧТО БЫ ОНИ ПРИШЛИ, СПУСТИВШИСЬ С НЕБА, И ПРИНЕСЛИ С СОБОЙ НЕБЕСНУЮ ВЛАГУ, ПОЗВОЛЯВШУЮ НАЛИВАТЬСЯ ПЛОДАМ НОВОГО УРОЖАЯ, ПРЕЖДЕ ВСЕГО ЗЕРНОВЫМ. ПРИСУТСТВРВАТЬ ПРИ ОБРЯДЕ МУЖЧИНАМ СТРОЖАЙШЕ ЗАПРЕЩАЛОСЬ. ВСЕМ РУКОВОДИЛА ВЕДЬМА-РАСПОРЯДИТЕЛЬНИЦА. С ЭТОЙ ЦЕЛЬЮ ДЕВУШКИ ВО ГЛАВЕ С ВЕДЬМОЙ ЗАВИВАЛИ ВЕТВИ ВЫБРАННОЙ ИМИ МОЛОДОЙ БЕРЕЗКИ ВОЗЛЕ ПОЛЯ, ПРИПЛЕТАЯ ИХ К ТРАВЕ, УКРАШАЯ ВСЕ ЭТО ЛЕНТАМИ, ГОТОВЯ, ТАКИМ ОБРАЗОМ, ДОРОЖКУ-ТРОПУ НА ЗЕМЛЮ ДЛЯ ВИЛ-РУСАЛОК. ПРИ ЭТОМ ПЕЛИСЬ ЗАГОВОРНЫЕ ПЕСНИ НА УРОЖАЙ ПОЛЯ, И ПРИНОСИЛСЯ В ЖЕРТВУ, СВЕЖЕИСПЕЧЕННЫЙ К ТАКОМУ СЛУЧАЮ, РЖАНОЙ КАРАВАЙ. НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, РАНО ПО УТРУ, ВСЕ УЧАСТНИЦЫ РИТУАЛА ШЛИ СМОТРЕТЬ НЕ РАЗВИЛИСЬ ЛИ ЗАПЛЕТЕННЫЕ ИМИ ВЕТВИ И ПРИНЯТА ЛИ ЖЕРТВА. ЕСЛИ ЗАПЛЕТЕННОЕ РАСПЛЕТАЛОСЬ И ЗАВЯЛО, ТО СЧИТАЛОСЬ, ЧТО ВИЛЫ ОТКАЗАЛИСЬ ПРИХОДИТЬ. ЭТО ГРОЗИЛО СМЕРТЬЮ УЧАСТНИЦАМ ОБРЯДА, А ДЕРЕВНЕ СУЛИЛО НЕУРОЖАЙ. ЕСЛИ ДОРОЖКА ИЗ ВЕТВЕЙ БЫЛА ЦЕЛОЙ И ЗЕЛЕНОЙ, СЧИТАЛОСТЬ, ЧТО ВИЛЫ-РУСАЛКИ СПУСТИЛИСЬ ПО НЕЙ С ОБЛАКОВ И ПРИШЛИ В ЭТОТ МИР. ДАЛЕЕ В ЭТОТ ДЕНЬ ПРОИСХОДИЛИ ГУЛЯНИЯ, ПОСВЯЩЕННЫЕ КУПАВОНУ И ВЕЛИКОЙ СВАДЬБЕ (о них подробно в другой статье). ПОТОМ, ПО ОКОНЧАНИИ КУПАВОНА, НАСТУПАЛА ПОРА РУСАЛИЙ (9дней), ЗНАМЕНОВАВШАЯСЯ ПРОВОДАМИ ЯРИЛЫ – ВРЕМЕНИ ЦВЕТЕНИЯ, И ВСТРЕЧИ ВИЛ-РУСАЛОК – ВРЕМЕНИ НАЛИВАНИЯ ПЛОДОВ НОВОГО УРОЖАЯ. В ТЕЧЕНИЕ ДЕВЯТИ (позже семи) ДНЕЙ МЕСТНЫМ ВОЛХВОМ С ПОДРУЧНЫМИ В ДЕВЯТИ ДЕРЕВНЯХ ОКРУГИ КАПИЩА, ПО ОЧЕРЕДИ, ПРОВОДИЛСЯ РИТУАЛ ПРОВОДА ЯРИЛЫ (русальный конь), А ВЕДЬМАМИ – ОДНОВРЕМЕННЫЙ ОБРЯД ВСТРЕЧИ ВИЛЫ-РУСАЛКИ (иногда нескольких вил-русалок) С ИСПОЛНЕНИЕМ ЗАКЛИНАНИЙ НА ДОЖДИ И БУДУЩИЙ УРОЖАЙ ЗЕРНОВОГО ПОЛЯ. В КОНЦЕ ДНЯ ПРАЗДНИКА ВИЛЫ-РУСАЛКИ ПРОВОЖАЛИСЬ ИЗ ГРАНИЦ ДЕРЕВНИ, ГДЕ ОБРЯДЫ ЗАВЕРШАЛИСЬ В ГРАНИЦЫ ДЕРЕВНИ, ГДЕ ОНИ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ПРОИСХОДИТЬ НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ. ВМЕСТЕ С НИМИ ПЕРЕХОДИЛИ ВОЛХВ С ПОМОЩНИКАМИ И РУСАЛЬСКИЕ ВЕДЬМЫ. В ПОСЛЕДНЕЙ ДЕРЕВНЕ ПО ОКОНЧАНИИ ВСЕХ ОБРЯДОВ, ПРОИСХОДИЛ РИТУАЛ «ИЗГНАНИЯ», УДАЛЕНИЯ ДУХОВ ВИЛ-РУСАЛОК, ОБРАТНО ВПОТУСТОРОННИЙ МИР ДУХОВ. ПРИ ЭТОМ В КАЖДОЙ ДЕРЕВНЕ, ПО ОКОНЧАНИИ ДНЯ ПРАЗДНИКА РУСАЛИЙ, НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО ДЕВУШКИ ДЕРЕВНИ, В СОПРОВОЖДЕНИИ ВЕДЬМЫ, ШЛИ РАЗВИВАТЬ, ЗАПЛЕТЕННУЮ РАНЕЕ БЕРЕЗКУ. ЭТИМ ОНИ ЗАКРЫВАЛИ, ОТКРЫТУЮ ИМИ ЖЕ ДОРОГУ В НАВИЙ МИР, ДЛЯ УЖЕ ВЫПРОВОЖЕННЫХ ДЕРЕВНЕЙ ВИЛ. ПРИ ЭТОМ НЕ ТОЛЬКО РАСПЛЕТАЛИСЬ ВЕТВИ БЕРЕЗКИ И ТРАВЫ, НО И СРУБАЛОСЬ САМО ДЕРЕВО, ИСПОЛЬЗОВАННОЕ ДЛЯ ОБРЯДА ЗАПЛЕТАНИЯ. ДАЛЕЕ ДЕРЕВЦЕ ОБРЯЖАЛИ В ДЕВИЧИЙ (Вилы – это девы) НАРЯД (вероятно, первоначально в наряд Вил-русалок), ПРИВОДИЛИ (при помощи ряженой) БЕРЕЗКУ В ТАКОМ ВИДЕ В ДЕРЕВНЮ, ГДЕ ВСЕ С НЕЙ ПРОЩАЛИСЬ, ПООЧЕРЕДНО ОБХОДЯ ДОМА, С РИТУАЛЬНЫМ УГОЩЕНИЕМ БЕРЕЗКИ, А ПОТОМ ЕЁ, ТАК ЖЕ, КАК И ВИЛ ДО ТОГО, ВЫПРОВАЖИВАЛИ С РИТУАЛЬНЫМИ ПЕСНЯМИ ИЗ ДЕРЕВНИ, ПРИВОДИЛИ К РЕКЕ, И РАЗРЯДИВ (также, как позже разряжая и растрепывая и куклу русалки) БРОСАЛИ В ВОДУ, ВОЗВРАЩАЯ ВСЕ ПРИНАДЛЕЖАВШЕЕ НАВЬЕМУ МИРУ ДУХОВ ВИЛ-РУСАЛОК ОПЯТЬ В СТИХИЮ ВОДЫ. ТУДА ЖЕ ОТПРАВЛЯЛИСЬ БЕРЕЗОВЫЕ ВЕНКИ УСАСТНИЦ ОБРЯДА ПОМОГАВШИХ ВЕДЬМЕ. НА ЭТОМ ПРАЗДНИК РУСАЛИЙ ЗАКАНЧИВАЛСЯ.
О связи ритуала ряжения березки с обрядами, посвященными вилам-русалкам праздника Русалий, свидетельствует следующее. В некоторых местах с украшенной березкой ходили в поле и иногда оставляли ее там, бросали в рожь. Так поступали в Перееславльском у. Владимирской губ. (Шейн, 1898, 341; Смирнов, 1927, 30), в некоторых селениях Московской обл. (Зернова, 1932, 30). В с. Спасском (Угличский р-н) украшенную березку несли в рожь, где ели яичницу (!), а потом несли в деревню и сжигали в печке (ИМТК, эксп. 1969, т. 4, № 93). С ряженой березкой обходили вокруг ржи (ИМТК, эксп. 1969, т. 1, № 157; д. Заозерье).
Этот обряд оставления березки в поле очень похож на обряд оставления в ржаном поле куклы «похороненой» русалки. Точно так же, как сжигали березку, в некоторых областях России, как сжигали и куклу русалки. Это лишний раз доказывает, что все эти ритуалы изначально были тесно связаны между собой и посвящены одной и той же цели.
Старики придавали этому обряду значение как охране урожая. По их словам, Исконным смыслом потопления березки и было заклинание на дождь. Орошенная, погруженная в воду зелень должна была обеспечить растительности необходимую влагу на весь период ее роста.
То есть, наши выводы полностью подтверждаются. Обряд завивания берез, проводов Ярилы, встречи Вил-русалок, последующих проводов их в навьий мир, а так же обряд развивания березки, её украшения и ряжения, как девичьего дерева Вил-русалок, прихода березки к девушкам её завивавшим, её чествование, а после проводов и утопления березки в реке, служили целям обеспечения наливания плодов и зерна нового урожая за счет небесной влаги пришедшей вместе со спустившимися с небес Вилами-русалками – девами дождей.
Всех благ!!!!
Автор: Древний Знахарь