Направленная гроза ― штука сложная. Я эту магию даже не бралась осваивать, как и полёт на метле, потому что нужно в совершенстве владеть стихией. В случае с грозой ― тремя стихиями, потому что там вода, воздух и огонь. Да и вообще… Изменение направления ветра является вмешательством в замысел природы. Это не то чтобы наказуемо, но я дала себе слово впредь быть очень осторожной во всём, что касается природных сил. Можно колдовать по мелочи, но не ворочать тучами. Например, я могу немного усилить ветер ― совсем чуть-чуть. Мне и нужно то было всего лишь оставить Старые Мельницы без электричества. Если молния шарахнет по подстанции, от которой запитана наша деревня, временный конец света наступит не только там, где это необходимо. Проще повалить несколько деревьев на линию и оборвать провода. Вдоль высоковольтной ЛЭП широкая просека, но в самой деревне такая возможность имеется.
Не уверенный шаг, а всего лишь попытка. Синоптики обещали ночью грозу с сильными порывами ветра и высокой вероятностью града ― весьма удачно и своевременно. Дождаться начала буйства стихии, расслабиться, достичь единства с природой, сосредоточиться на этом единстве ― я так уже делала раньше, хотя ничем и не пыталась управлять. И то была не гроза, а всего лишь ливень. Ощущения совсем другие. Дождь успокаивает. Гроза действует на внутренние силы, эмоции и чувства возбуждающе. Став её частью, можно почувствовать себя властелином мира, а переоценка собственных возможностей чревата последствиями.
Я ждала её до глубокой ночи. Волновалась, не могла заснуть. Взвинченная до предела, почувствовала приближение ненастья раньше, чем прозвучал первый раскат грома. Забралась на широкий подоконник, уселась там, расслабилась, сосредоточилась… Первая же молния зазубренным лезвием прошлась по моим нервам, а гром едва не разорвал барабанные перепонки. Оказывается, это ещё и опасненько. Повторила попытку, но результат был таким же. То ли я что-то делала не так, то ли стихия отвергала моё вмешательство. Она будто отшвыривала меня обратно в реальность, не позволяя даже приблизиться. Как живая. Гроза уже вовсю бушевала прямо над городом и щедро поливала дождём улицы, переулки и проспекты, когда я наконец-то разозлилась на саму себя за никчёмность. Выяснилось, что гнев такой погоде больше по душе, чем робость попрошайки, топчущегося у порога. Стихия наконец-то меня впустила, а я впустила её ― в себя. Мы слились в одно целое, чего я и добивалась своими стараниями. Не могу сказать, что это было приятно, но сама же напросилась, да? Не она жаждала этого единства, а только я.
И заодно пришло осознание того, что управление грозой ― это вообще верх магического мастерства. Она не терпит контроля. Внутри неё действуют свои собственные законы, которым магия и чужая воля категорически не нравятся. Но я ведь чуть ли не богиня огня, да? Если совладать с мощью ветра и потоками воды не могу, то уж пару молний швырнуть в нужном направлении ― запросто.
Дождалась, пока юго-восточный ветер сдует грозовой фронт в направлении Старых Мельниц и интуитивно, полагаясь на приблизительное знание местности, направила свой гнев туда, где, по моему мнению, должен находиться один из столбов местной электросети. Я ― часть этой грозы! Я ― её разум и воля!
В книге Гусева ничего не было написано о том, что так делать нельзя. Слиться со стихией, пропустить её через себя, прочувствовать… Я всё делала по инструкции. Откуда мне было знать, что молния не понимает приказ «бей куда-то туда»? Там вообще без разницы, куда бить ― либо в дерево попадёшь, которое ветвями провода цепляет, либо в столб. Других высоких точек поблизости нет. Но молния почему-то выбрала спутниковую тарелку на крыше одного из домов и шарахнула по ней. Хорошо так шарахнула. Электричество реально отрубилось, но только в одном этом доме. И ещё там внутри вроде бы что-то загорелось, но начавшийся пожар был быстро потушен жильцами. В этом доме живёт завклубом. Мне аж совестно стало, что по криворукости своей ни в чём не повинных людей обрекла на расходы по ремонту жилища и электросети.
А молниям будто бы понравилось фигачить в заданном направлении по всему металлическому, торчащему и выпирающему ― яркие разряды рассекали небо один за другим, поражая случайные цели внизу. Тут уже не сожалеть нужно было, а думать, как этот ужас остановить. «Ну всё, хватит! Не надо! Ну пожалуйста!» ― умоляла я грозу, но она меня не слышала. Или слышала, но хотела этой выходкой показать, чем чревато вмешательство в естественный порядок вещей.
В Старых Мельницах начался пожар. С высоты грозовой тучи я могла видеть, как люди выскакивают на улицу, спасая самое ценное. Загорелись несколько домов и сараев. Взорвался чей-то автомобиль, припаркованный неподалёку от палаточного лагеря. Осталось только молиться, чтобы это всё хотя бы обошлось без жертв. Зато я получила желаемое ― не прошло и получаса, как вся деревня была полностью обесточена, потому что провода где-то всё же оборвались.
А потом я вдруг поняла ― это не моя вина. Внутри грозы ощущалось ещё чьё-то присутствие. Кто-то ещё выразил намерение управлять этим сверкающим и грохочущим хаосом, и этот «кто-то» явно посильнее меня. Он или она ― этот человек может знать, что я здесь. Он тоже может меня чувствовать, но мой азарт охотника уже включился на полную мощность, поэтому я напрочь забыла о собственной безопасности и принялась нащупывать подсознанием источник чужой воли.
Нашла! Стихийный маг! Очень сильный ― не мне с ним тягаться. И он рядом ― не в этом городе, а в соседнем. Километров тридцать по трассе. Тот городок ближе к бывшему Брусничному, я там раньше бывала. И этот мужчина лет тридцати… Я знаю, кто он!
Первым порывом было позвонить Вовке и рассказать, по чьей милости в Старых Мельницах сегодня начался апокалипсис, но какое-то необъяснимое тревожное чувство помешало мне так поступить. Холмогоров же принципиальный. Помчится вместе с Гусевым наказывать негодяя и попадёт под раздачу похлеще, чем сейчас. Он тоже могущественный, да, но это могущество легко испарится вместе с жизнью. Нельзя втягивать его и Гусева. К тому же маг-злодей точно движим жаждой мщения, а это очень плохо. Но и не предупредить Вовку об этой опасности тоже нельзя. И что делать?
Я оставила в покое грозовое облако, вернула сознание в нормальную человеческую реальность и задумалась. Тот мужчина ― ровесник Холмогорова. Вовка точно должен его знать, потому что живо интересовался ведьмовским ковеном, а этот стихийный маг приходится родным сыном покойной Малинке. Магия Малинки была преемственной, по наследству такая не передаётся. Значит, парня облагодетельствовали преемственным даром в общине. Володя не мог упустить из внимания такой важный факт, как наличие поблизости настолько могущественного колдуна. Знал, но не трогал. И если община имела представление о наследии Холмогоровых, то этот маг тоже должен знать о Вовке. После того, как все ведьмы сгорели в Кочках, прошёл уже целый год ― времени для мести было предостаточно, но жуть жуткая началась только сейчас. Почему? Вовка не имеет отношения к тому пожару, там поработали прихвостни Айгюль Забировны. Он лишь лишил ведьм их преемственных сил и уничтожил общий магический корень ковена. После самодеятельности Холмогорова все ведьмы остались живы, а Малинка даже квартировалась некоторое время у сына. Если бы месть была направлена на Володю, то поквитаться с ним за прошедшие месяцы можно было сто раз. У него магазин стройматериалов в том городе. Вовка ― личность известная. Почему магу-злодею приспичило безумствовать именно сейчас?
Я всё-таки набрала в телефоне номер Холмогорова и спросила, всё ли у него в порядке ― гроза сильная, мне тревожно. Он ответил, что всё хорошо, но фоном к этому вранью слышались громкие и взволнованные мужские голоса. Жив ― уже превосходно. Я ответом удовлетворилась, пожелала ему спокойной ночи и приступила к выполнению плана бегства из больницы. Одеться, обуться… Из обуви есть только тапочки, а на улице дождь идёт и лужи повсюду. Да и плевать. Прикрылась мороком и поковыляла прочь из палаты. Прохромала демонстративно мимо дежурной медсестры. Спустилась на первый этаж на лифте, чтобы не тревожить больную ногу прыжками по лестнице. Через приёмное отделение вышла на улицу, несказанно удивив охранника пищанием установленной на входе рамки. Отошла под широким козырьком подальше от двери и вызвала такси. Заодно, проделывая весь этот путь, выяснила, что Гусев никого не приставил за мной приглядывать ― как не была ценностью в Старых Мельницах, так не стала ею и теперь. Казалось, что он не о безопасности моей волнуется, а ждёт кого-то, кто интересуется моим жилищем, но не мной лично.
Поездку оплатила наличными ― они у меня есть всегда, потому что в нашем единственном деревенском магазине по-другому рассчитаться за покупку нельзя. Назвала водителю улицу и номер дома. Дождь лил сплошным потоком ― видимость минимальная, поэтому на дорогу был потрачен почти целый час, а я спешила. Хорошо ещё, что адрес знала точный, иначе плутали бы по городским улицам до самого утра. На двери подъезда установлен домофон ― кто попало не войдёт. Но я не кто попало. Сквозь стены ходить не умею, но в два счёта справляться с любыми замками меня научил домовой.
Через пару минут я уже стояла перед дверью нужной мне квартиры и прислушивалась к своим ощущениям. У магов есть аура ― живая энергия, которая тем сильнее чувствуется, чем больше её у обладателя. Судя по тому, что я видела из грозовой тучи, этой самой аурой меня должно было сбить с ног ещё у подъезда, но её не было. Совсем не было. Либо я адресом ошиблась, либо этот человек ещё и очень хорошо умеет скрывать свои способности.
Оповещать его о своём прибытии с помощью дверного звонка не стала ― просто воспользовалась полезным навыком и вскрыла ещё один замок. Сын Малинки не один живёт, у него есть жена и двое детей, но квартира показалась мне совершенно пустой. И свет нигде не горел. Я щёлкнула выключателем сначала в прихожей, потом ― в жилой комнате. Хозяин квартиры лежал на полу с остекленевшим взглядом, а рядом с его безжизненной рукой на ковре переливался электрическими разрядами небольшой стеклянный шар вроде того, какой притащил мне Гусев вместе с другими бесполезными зачарованными безделушками. Но этот не бесполезный. Этот ― самый настоящий магический артефакт, в руках неумелого дилетанта способный сотворить немало бед.
Я присела перед мужчиной на корточки и сунула указательный палец ему под нос ― дышит. Нащупала пульс ― вроде бы нормальный. Просто шок у бедолаги, очухается. И не маг он никакой, а всё то могущество, что я видела, было временным эффектом от использования артефакта.
Закрыла входную дверь на ключ. Дохромала до кухни и налила холодной воды в кружку. Вернулась в жилую комнату и вылила воду на голову незадачливому дураку. Его взгляд сразу же стал осмысленным и испуганным. Орудуя локтями и ступнями, злодей отполз от меня подальше и привалился спиной к шкафу, а я подняла магическую сферу с ковра, выпрямилась и сделала шаг назад, чтобы сесть в кресло ― нога болела нестерпимо и однозначно требовала перевязки.
― Раз не спрашиваешь, кто я такая, значит, наслышан обо мне, ― произнесла, любуясь миниатюрной грозой внутри стеклянного шара.
― Что тебе нужно? ― нервно поинтересовался мой мокрый собеседник, косясь в направлении телефона, лежащего рядом со мной на журнальном столике.
― Правда. Только правда и ничего кроме правды, ― ответила я и подбросила шарик в руке. ― Если соврёшь, то у тебя в квартире начнётся то же самое, что ты сотворил с маленькой деревенькой, где живут ни в чём не повинные пенсионеры. А молнии при этом будут бить только в тебя. Не смертельно, но неприятно. Показать, как это работает?
И начала потихоньку выпускать стихию из стеклянной клетки. В книге, подаренной мне Гусевым, есть описание подобных артефактов. Они ― ловушки для природных сил. Создаются простым заклинанием, если нужно поймать что-то незначительное, но для более серьёзных процессов требуются большие усилия. Поймать грозу под силу далеко не каждому магу. Логично предположить, что ловушку создала ведьма из общины Брусничного, а потом этот предмет каким-то образом перекочевал к сыну Малинки. Малинка же наверняка и научила его пользоваться скрытой внутри силой.
Под потолком начало сгущаться грозовое облачко ― с беззвучными вспышками зарниц для пущего эффекта. У самозванца ещё сильнее побледнело лицо, задрожали колени и проснулось желание откровенно отвечать на мои вопросы.
― Я ничего плохого не делал! Мне нечего скрывать! ― бросил он, отползая в дальний угол комнаты.
― Ничего плохого? ― переспросила я. ― Тебя отвезти в Старые Мельницы, чтобы ты своими глазами увидел плоды своих деяний? Кому именно там ты хотел навредить?
― Менту, ― услышала в ответ.
― Менту? Какому именно?
― Главному.
― Гусеву что-ли? ― удивилась я. ― А он-то тебе чем насолил?
― А ты не знаешь? ― удивился он в ответ. ― Добреньким его считаешь? Ну так я расскажу, чем и кому он насолил!
И рассказал. Я внимательно выслушала его откровения и пришла к выводу, что не хочу в это верить. Бронислав Артёмович ― не чудовище и не убийца. Он просто не мог отдать приказ о том, чтобы десять женщин были сожжены заживо. Его неприязнь к магам распространяется только на преступников, а эти ведьмы на момент пожара уже даже всех своих магических сил лишились. Они не были ему врагами. Даже если впихнуть магию в рамки уголовного дела, они ― исполнители под принуждением. Им только посочувствовать можно.
Но в памяти всплыли его же слова: «Официально всё происходит в строгом соответствии с нормами закона. А неофициально действуем в меру своих сил и возможностей». Возможностей у Гусева много. И ещё у него есть причины ненавидеть всё магическое, потому что однажды какие-то сектанты-сатанисты убили его маму. Он потому и выучился на следователя, и взялся за расследование странных дел, что задался целью искоренить всё сверхъестественное зло. Насколько далеко он может зайти в этом своём стремлении? Насколько глубока его неприязнь к одарённым людям? И если не получается поймать очень хитрого злодея законными способами, опустится ли он до убийства его приспешников?
В голове не укладывалось, что Бронислав Артёмович может быть как-то связан со смертью ведьм брусничнинской общины. Он говорил мне, что это был акт самосожжения, а на месте пожара обнаружен ещё и яд. Нет. Не верю.
― А доказательства у тебя есть? ― спросила я у своего дрожащего собеседника.
― А у него они были, когда дело закрывал? Спустил всё на тормозах, зад свой прикрыл и доволен.
― Доказательств нет, ― подытожила я и подбросила артефакт в руке. ― А ты в курсе, что эта игрушка в руках человека, не имеющего отношения к магии, отнимает половину отпущенных ему лет? Ты только что навредил невинным старикам и сократил свою жизнь вдвое. Оно того стоило?
Сын Малинки побелел окончательно. И вспотел очень сильно.
― Нет! ― возразил он. ― Быть не может! Он сказал…
Я превратилась в слух, но бедолага запнулся на полуслове, поэтому пришлось поиграть ещё немного с шаром и прожечь ма-а-аленькой молнией дырку в ковре.
― Кто дал тебе этот предмет и научил им пользоваться? ― спросила, сопровождая вопрос многозначительным и не сулящим ничего хорошего взглядом.
Вообще этой ночью я хотела всего лишь оставить Старые Мельницы без электричества, чтобы их жители начали до устранения повреждений сети активно пользоваться живым огнём ― это удержало бы Вовку от опасного шага ещё на некоторое время. Плохо, конечно, что погорельцев и пострадавших в деревне теперь немало, но, во-первых, это не моя вина, а во-вторых, желаемый результат достигнут-таки, пусть и чужими стараниями. И у меня наконец-то появилась ниточка, которая выведет прямиком на главного злодея. Если он вот так запросто раздаёт опасные магические штуковины, значит, я ему не ровня. Связываться с таким однозначно вредно для здоровья, так что побуду пока наблюдателем и вмешаюсь лишь в том случае, если это будет действительно необходимо. Не совсем по первоначальному плану, но так даже лучше. К тому же у Холмогорова и Гусева есть собственный план, в котором мне отводится роль болезной ведьмочки на больничной койке. Надо соответствовать, иначе запрут для моей же безопасности в менее приятное место, чем городская больница.
Продолжение следует...