«Д’Артаньян и три мушкетера», вне всяких сомнений, были моим самым любимым фильмом в детстве. Я пересматривала их всегда, как только видела по ТВ. Из-за этой картины родился мой интерес и любовь к творчеству Александра Дюма, все мыслимые и немыслимые книги которого, что я только могла найти, я перечитала. Признаюсь, «Трех мушкетеров» и продолжения я читала все же единожды, в отличие, скажем, от «Графа Монте-Кристо», но читала. Вся эта огромная любовь к фильму, к первоисточнику, вообще к атмосфере позволили выдать ныне поставленным в театре Моссовета «Трем мушкетерам» внушительный кредит доверия, который, надо признать, им очень пригодился, поскольку, увы, эта постановка не может похвастаться теми же выдающимися достоинствами.
Я верю, что не существует спектаклей, что попали на сцену случайно: они всегда создаются зачем-то, с какой-то целью, идеей, что здесь и сейчас должна быть высказана максимально убедительно. На первый взгляд, «Три мушкетера» вполне укладываются в данную теорию, ведь первая сцена представляет собой знаковый момент осуждения и казни миледи. Все здесь говорит о задумке: женщина на переднем плане, осуждающие ее мужчины – на втором, спиной к залу. В таком виде история должна принадлежать этой канонической злодейке, а не ее обвинителям. Скажем, она может быть о справедливости и возмездии, что ожидаемо и предсказуемо, или, напротив, о жестокости этого мира и людей по отношению к женщинам, что можно было бы выразить, сплетя судьбы миледи, королевы и Констанции – почему нет?.. Так или иначе, но эта антагонистка должна быть в центре «Мушкетеров», и даже выбор на роль столь звездной исполнительницы, как Екатерина Гусева, косвенно подтверждает догадку. Что со столь отчетливо нарисованной концепцией могло пойти не так?..
…буквально, все. Начнем с того, что миледи в «Мушкетерах» - героиня, в лучшем случае, второго плана. Впрочем, как и все остальные, включая саму известную четверку. Главных на сцене нет, как нет и четко очерченной центральной сюжетной линии. Да, таковой можно с натяжкой назвать эпопею с подвесками, но на смысловой центр она не тянет, поскольку ни на чем в спектакле не проставлено акцентов, ничего в нем не важно по-настоящему - все случайный эпизод. В такой ситуации обозначенный в программке жанр – драматический концерт – кажется удивительно точным определением для этого зрелища, но в то же время и попыткой оправдания подобной не вполне продуманной подачи и способом маскировки весьма посредственной, если не сказать резче, режиссуры. Да, «Три мушкетера» - не вполне спектакль, но набор музыкальных номеров, скрепленных между собой весьма условно, и точно никакой идеей не связанных.
Тем не менее, у «Трех мушкетеров» есть свои неоспоримые достоинства, не исчерпывающиеся горячо любимым гениальным первоисточником. В первую очередь, это манера подачи, а именно стеб, даже сарказм, ощущаемый в каждом исполняемом на сцене номере. Иногда смешно почти до слез, чаще – просто смешно. Издевка ощущается во всем – от актерской игры до костюмов и оформления. Здесь все исполняют свои роли «слишком» - чересчур эмоционально, чересчур серьезно, чересчур горячо или холодно. Все какое-то ненастоящее, фальшивое, что усиливается бесконечными пандусами-декорациями и костюмами – чем-то на грани фола, если не за гранью. Да, костюмы – нельзя не сказать про так называемые мушкетерские, где отдельно примечательны их штаны, нет, короткие штанишки, моментально вызывающие в памяти небезызвестную фразу про детство, что кое-где заиграло. Пожалуй, в этом квинтэссенция режиссерского отношения к мушкетерам – не выросшим из коротких штанишек детям, драчливым и вздорным, не заслуживающим называться взрослыми. Подобное отношение транслируется и ко всем прочим страстям, ни одна из которых не выглядит настоящей. Честно говоря, не очень понятно, почему именно это художественное произведение было выбрано жертвой такого жестокого стеба, ведь «Мушкетеры», в общем-то, не столь легковесный роман, чтобы относиться к нему так однозначно саркастично, и не особо кто-то под конец там жил долго и счастливо. Нет, я вовсе не против всякого переосмысления и новых взглядов, но хотелось бы понять их цель, а в этих «Мушкетерах» я ее в упор не вижу. Показав неприятие этой истории, режиссер даже не намекнул, на что стоило бы обратить внимание и какой вывод следовало сделать. А в таком варианте «Мушкетеры» становятся лишь развлечением, способом поднятия настроения без двойного дна, поводом спеть давно любимые песни, но не более того.
Собственно, о песнях и музыкальной составляющей в целом. Хотя я смотрела советский фильм раз семь, последний из них остался в глубоком детстве, и только этим фактом я могу объяснить то, что, приблизительно, половину исполняемых песен я не узнаю. В них всех есть обаяние, но не все они знакомы: видимо, следуют из спектакля-первоисточника. Впрочем, знаковые все звучат: и «Пруд», и «Констанция», и «Пора-порадуемся» на поклонах. Звучат они хорошо, а вот насчет исполнения – я не уверена. Театр Моссовета – поющий театр, и в целом, на мой дилетантский вкус, петь артисты умеют, и точно это делают лучше моих любимых маяковцев. Но все же моссоветовцам далеко до уровня артистов мюзиклов, и даже от артистов театра на Таганке и александринцев они отстают, хотя к ним нет ни одного вопроса в части дикции – она идеальная, причем, у всех. Особенно недостатки в качестве вокала ощущались в указанном «Есть в графском парке черный пруд»: Мите Федорову, что играл Атоса, отчаянно не хватало голоса, чтобы исполнить песню на должном уровне. Де Тревиль (Роман Кириллов) свои погрешности в вокале маскировал актерской игрой. Тем не менее, обозначу тех, кто очень понравился по части песен, и это Королева Анна (Евгения Крюкова), король (Валерий Яременко – какие вопросы к мастодонту жанра), Д’Артаньян (Арсений Васильевых) – не безусловно.
А вот относительно актерской игры вопросов нет ни к кому. Поначалу слишком экспрессивная манера вызывала вопросы, но быстро стало понятно, что это режиссерский замысел. В конце концов, актеры театра Моссовета достаточно профессиональны, чтобы быть убедительными даже в таких условиях. Наверное, мой фаворит, на сей раз, Роман Кириллов – де Тревиль, а также Констанция – Юлия Бурова. Внезапно понравился молодой гасконец – Арсений Васильевых. Почему-то не могу того же сказать о его друзьях, я бы выразилась – не отсвечивали.
«Три мушкетера» - забавное действо. Вряд ли я ожидала большего, или что слишком разочаровалась - признаю, что получила некоторое удовольствие. Но вынуждена констатировать, что это не хит. Это проходная постановка – одна из многих. Эксперимент, возможно, или способ отдохнуть после чего-то более сложного, не знаю. Недаром мне не составило никакого труда купить неплохой билет день-в-день, тогда как на хиты театральной сцены доступные билеты заканчиваются минуты за две после начала продаж. Отмечу также одну небольшую деталь, не слишком существенную, но все же: путаницу с составами в программке, где галочки могли быть проставлены неверно, или не быть проставленными вовсе. Не дело это для уважающего себя театра. Ну и в качестве предупреждения: мое место в амфитеатре по видимости было неплохим, но там жутко тесно – имейте ввиду, друзья.
«Три мушкетера» по роману А.Дюма, музыкальные номера из мюзикла М.Дунаевского, М.Розовского, Ю.Ряшенцева. Режиссер Евгений Марчелли, музыкальный продюсер Мария Галлиардт, сценография Анастасия Бугаева, костюмы Евгения Панфилова, хореограф Егор Дружинин, художник по свету Александр Краснолуцкий, педагог по вокалу Алена Аббасова. Основная сцена, продолжительность 2 часа 40 минут с одним антрактом. Премьера состоялась 27 декабря 2025 г.
Состав: Арсений Васильевых (Д’Артаньян); Митя Федоров (Атос); Антон Аносов (Арамис); Михаил Филиппов (Портос); Александр Яцко (кардинал Ришелье); Екатерина Гусева (Миледи); Юлия Бурова (Констанция); Евгения Крюкова (королева Анна); Валерий Яременко (король Людовик XIII); Нил Кропалов (герцог Бэкингем); Роман Кириллов (де Тревиль); Дарья Таран (Аббатиса); Андрей Смирнов (Бонасье, палач); Иван Расторгуев (Рошфор, де Жюссак, ювелир); Алексей Шмаринов (лорд Винтер).
P.S. Друзья, я подключила донаты к этому каналу. Возможно, когда-нибудь накоплю на билет на что-нибудь хорошее – и напишу об этом, разумеется. Осознание, что написанное кому-то по-настоящему настолько нравится, приносит серьезное удовлетворение.