Роман «Звёзды падают и опять взлетают» глава 3 «Перемены в СССР» часть 114
Иван сварил пельмени, сложил их в банку, закрыл её пластмассовой крышкой. Банка тут же отпотела, он машинально повернул её по часовой стрелке и озадаченно произнёс:
— Завернуть бы банку во что-то надо.
Жена не реагировала на его слова, делая вид, что не слышит.
— Тань, пельмени бы завернуть во что-то, пока не остыли! — повторил муж ещё раз.
— Ну так возьми, да и заверни, — огрызнулась она и надула губы.
— Так мы же всё бельё перестирали и полотенца тоже! — напомнил он ей.
Она тут же поправила его:
— Не мы, а я.
— Как это?! — Иван ошалел от наглости жены и приподнял брови от удивления.
— А вот так, достирывал-то бельё кто: ты или я? — с гонором напомнила ему Татьяна.
— Хочешь сказать, что я тебе совсем не помогал?
— Хочу.
— А бельё кто полоскал, а? А потом кто его на балконе развесил?
Жена не ответила на его вопрос, а с разочарованием взглянув на него, посетовала:
— Какой же ты мелочный, Ваня. Другой бы промолчал, а ты…
— А что я-то? Что я? — раскипятился Иван, перейдя на крик. — Пельмени же стынут! Ну хватит вредничать! Ё-моё…
— А я ещё даже и не начинала. Это ты мне купить босоножки пообещал и в отказ пошёл, а теперь ещё и врединой обозвал ни за что ни про что. Ну и кто ты после этого?
— Кто? — разгорячась, переспросил он. На глаза ему попалась стопка газет, лежащая на кухонном серванте.
— Трепло, вот ты кто!
Иван схватил пару газет, свернул их, словно намериваясь ими хлопнуть по надоедливой мухе. Он замахнулся и резко стукнул по накрашенным ярко-красной помадой губам жены. Татьяна взвизгнула от неожиданности и прикрыв лицо ладонями, заверещала:
— Чокнулся, что ли, совсем? Ты что себе позволяешь?
— Воспитываю свою жену. Не мешай воспитательному процессу! — он ещё раз замахнулся газетами.
— Только тронь, да я тебя посажу!
— Лучше я тебя, тем более повод имеется, — Иван кивнул на красное пятно на белёной стене. — Так что хватит тут передо мной показательные выступления устраивать. Лучше пошевели мозгами во что нам банку завернуть. Жалко же будет, если пельмени остынут.
— Пельмени ему жалко, а законную жену нет! — с укором выкрикнула Татьяна. — Вот и вся твоя любовь.
В кухонном проёме появился Тёмка и с осуждением взглянув на родителей, попросил:
— Мам, пап, хватит орать! Уже голова опухла от вашего ора и перед соседями стыдно.
— Ишь чё как заговорил! — словесно набросилась на него Татьяна. —Стыдно ему понимаешь ли. Родителей-то уважать надо, а не стыдиться.
— Да я бы уважал, если бы было за что!
— Ту-ту-ру-тут-ту*! — издал предупредительный возглас Иван и сын молча удалился.
Татьяна проводила Тёмку взглядом и, тяжко вздохнув, посетовала мужу:
— Совсем Тёмка от рук отбился. Это всё дурное влияние Яськи на нём сказывается. Нас вот уже даже не уважает, — она смахнула слезу и шмыгнула носом, привлекая к себе внимание.
— Да брось ты, — Иван подошёл к ней и обнял, — мы же с тобой на самом деле ор устроили на весь дом. Вот у Тёмки нервы-то и сдали. — Он чмокнул жену в макушку.
Татьяна отпихнула мужа, проворчав:
— Сначала пообещал босоножки, помаду и духи купить, а потом деньги зажилил и по губам газетой треснул, а теперь макушку мне обслюнявил. Ты уж определился бы: любишь ты меня или нет?
Иван молча завернул банку с пельменями в газеты, а потом проронил:
— Я так понимаю кроме как в мой шарф больше и завернуть не во что?
— А ты как без шарфа-то пойдёшь, Вань?
— А что ты предлагаешь?
Жена повела плечами, а потом встала с табуретки и снизошла на милость:
— Так и быть уж достану махровое полотенце, которое Ленке в приданое отложила. Замуж её всё равно теперь никто не возьмёт.
— Это почему?
— Да кому она нужна будет с больной-то кукухой? — выходя из кухни ответила она вопросом на вопрос. Татьяна остановилась, оглянулась на мужа и тут же без тени сомнений добавила: — Ни-ко-му! Хоть бы уж её Господь к себе прибрал, что ли. Сил моих больше нет глядеть на неё и не в силе забыть о том, что я с Митиным согрешила.
Иван ужаснулся словам жены и мысленно проронил: «Ну Танька даёт! Родной дочери такое желает…»
Вскоре жена вернулась с белым махровым полотенцем, раздражённо швырнула его в мужа, процедив сквозь зубы:
— Радуйся, добился своего.
Иван поймал полотенце и возразил:
— Зай, да было бы чему радоваться, то я бы конечно порадовался, — он махнул рукой. — Ленка в больнице. Дома бесконечные скандалы. Генсек новый будет, а новая метла, сама знаешь, по-новому метёт. Не жизнь, а не пойми что…
— А ты думаешь мне такая жизнь в радость? Одевайся лучше, а то стоишь тут в дырявых трику́шках*, глаза мне мозолишь.
— Да не психуй, Тань! Долго мне, что ли, брюки надеть?! Я мигом! — Иван рванул в спальню.
— Мог бы и заранее одеться, — сказала ему вслед жена.
— Мог, но побоялся, что брюки испачкаю.
— Ну-ну, — хмыкнула Татьяна, — аккуратист какой выискался.
— Да уж какой есть! — натягивая на себя брюки, ответил Иван.
Не прошло и пяти минут, как супруги Ширяевы вышли из подъезда, спустились с крыльца. Иван хотел взять жену под руку, но она вырвалась, заявив:
— Ещё только под руку я со жмотом не ходила.
— Ну не хочешь, как хочешь. Ну и злопамятная ты, Зай, — следуя за женой, посетовал Иван.
Зинаида Митина развешивала бельё на балконе. Увидев Ширяевых, удивилась:
— Всегда под ручку ходили, а тут гляди-ка, порознь идут. Танька впереди Ваньки чешет, как будто его и не знает. Видать поссорились, — предположила она. — Долго он её выкрутасы терпит, да всему есть конец.
Иван, почувствовав её взгляд спиной, оглянулся и приветствуя, махнул рукой соседке по балкону, внутренне восхитившись: «Ну надо же а, какое у неё бельё-то белоснежное! С нашим-то застиранным и близко не сравнить. Надо будет Тёмку попросить, чтобы он у Ясеньки разузнал каким порошком её бабушка стирает...»
Татьяна прибавила шаг. Иван шёл за ней. Она поскользнулась и чуть-чуть не упала.
— Зай, хватит вредничать! Давай я тебя под руку возьму.
Татьяна оглянулась и показала ему язык.
— Тань, ну долго ты в молчанку играть собралась?
— Я-а?! — нараспев возразила она.
— Ты! Ну не я же.
— Я так-то женщина, знающая себе цену! И с кем попало под ручку не хожу.
— А я не кто попало, а твой муж! И заметь, ничуть не хуже тебя.
— Это ты-то?! — она ткнула варежкой ему в грудь. — Ну ты же рыжий!
— Ну и что с того, — Иван в раздумьях приподнял плечи. — А ты вот на азиатку похожа. Все мы разные, и все мы люди.
— Все да не все. Зря ты мне про азиатку сказал, — с обидой в голосе проговорила Татьяна.
— Так ты же первая начала.
— Так ты ведь мужик, мог бы и промолчать.
— Не мог.
— Почему это?
— Мне молчать надоело. Чем больше молчу, тем больше ты мной помыкаешь.
— А ты босоножки мне купи, и помыкать перестану!
— Ой ли? — улыбнулся Иван.
— А ты купи и проверь! — игриво предложила жена.
— Ладно, уговорила.
— Так это же совсем другое дело! — она повисла у него на шее. — А помаду купишь?
— Куплю! Но сначала Ленку в больнице навестим.
— Пока мы её навещаем, все босоножки в магазинах разберут, — Татьяна опять надула губы и разжала объятья. В глазах её появилась тоска и Иван сдался:
— Ладно, как скажешь, царица моя.
— Давно бы так, любимый! — она опять повисла на шее мужа, а потом подхватила его под руку и, повиливая бёдрами, пошла с ним в ближайший магазин за босоножками.
Зинаида Сергеевна Митина, наблюдая за ними подумала: «Умеет же Танька из мужиков верёвки вить! Вот и мой Петруша не устоял…»
Пояснение:
трику́шках* — трико
© 07. 04. 2026 Елена Халдина
В первую очередь буду публиковать продолжение романа в Телеграм.
Жду вас в Телеграм , в Контакте и в Максе
#рассказы #роман #семейные_отношения #дети #истории #Елена_Халдина #мистика #Звёзды_падают_и_опять_взлетают #детектив #СССР
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Продолжение следует
Предыдущая глава ↓
Прочитать все романы можно тут ↓