На Васильевским острове город шумит по-другому, в воздухе запах воды и бензина. Шла вдоль зданий, читала имена на мраморе: Эйлер, Фокин, Головко, Лазарев, Крузенштерн и за мной по пятам следовал имперский дух. Впереди засияли купола Успенской церкви. Зная историю храма, долго собиралась, еще смущал стрит-арт у соседней двери о пышках и прочей снеди.
С порога центральный зал встретил великолепным орнаментом, основательными капителями приземистых колонн и золотом нимбов - все в лучших академических традициях, где не осталось намека на первый закрытый каток Ленинграда.
Солнце светило в окна, освещая стены, десятки цветовых оттенков соединялись и рассыпались на глазах, маленькие костры свечей отражались в Царских вратах. Орнамент рядом с изображениями архангелов неудержимо рвался ввысь, как живой. Косяков соединил вековую культуру и религиозные мотивы русского народа в мощное и радостное пространство. Впечатление сплошного живописного ковра не покидало, если бы сверху посыпались лепестки или цветы не удивилась.
Не зная реликвий обители сразу увидела икону Божией Матери «Скоропослушницы». Образ оказался точным списком фрески из монастыря Дохиар и был написан на горе Афон. Поодаль стояла рака под сенью, но роспись так заворожила, что не удосужилась прочитать о частице мощей прп. Амвросия Пантелеимона.
В 1721 году Петр I издал Указ, который обязывал настоятелей монастырей строить подворья в столице. Троице-Сергиева Лавра для этих целей выкупила у Нарышкиных дом в устье Невы. В дальнейшем представительство передали Псковской епархии, позднее Киево-Печерской Лавре. Начались ремонты, переделки пока не приняли решение о постройке нового храма. В конкурсной борьбе победил новаторский проект Василия Антоновича Косякова - в молельном зале не было столбов, пространство оставалось открытым.
В.А. Косяков построил и реконструировал более 20 храмов в России. В Петербурге он возвел церковь Казанской иконы в Новодевичьем монастыре, Никольский Морской собор в Кронштадте, храм Богоявления на Гутуевском острове.
Строили церковь ударными темпами, фундамент укрепили 130 тоннами стальных рельсов, через два года после начала строительства на купол подняли крест. Главки и орнамент позолотили, остальные части главного купола впервые покрыли листовым алюминием. Внутри помещений установили отопление, вентиляцию, телефон, водонепроницаемые щиты от наводнений, барабан подсветили лампочками. Работы завершили в 1900 году.
Композиции сюжетов мастера заимствовали у храма Христа Спасителя в Москве и Владимирского собора в Киеве. Петербуржцы полюбили Успенскую церковь, в подворье появилась библиотека, которую пополняли университеты и академии. По странному стечению обстоятельств в наводнение 24 года щиты-ставни заклинило и книги спасти не удалось.
После революции наступили свирепые годы – изъятие ценностей, аресты и расправы над священниками, хор подворья тоже попал под общую гребенку. Церковь закрыли и разместили в ней спортзал, незадолго до ВОВ отдали под склад.
В середине 50-х Успенскую церковь передали под строительство закрытого катка. Сняли с пола плитку, срезали основания колонн, уничтожили иконостас, в алтаре оборудовали машинный зал. Церковное пространство заняла железобетонная коробка с искусственным льдом. Каток работал с утра до позднего вечера - тренировался Зенит, Спартак, Динамо, фигуристы Белоусова с Протопоповым, Москвина и Мишин.
С открытием дворца спорта «Юбилейный» поток желающих уменьшился. От сырости и грибка разрушались стены, и только зашитый фальшпотолком образ Христа Вседержителя взирал на школу фигурного катания, продолжающую свою работу. Интересно одно из воспоминаний тренера: «…здесь, на катке, все всегда смирели: и дети, и родители».
В 91-м в запущенном виде комплекс зданий передали РПЦ. В кельях монахов оставались коммуналки, в подвалах организации. Восстановление шло долго и трудно, не хватало средств, материалов, реставраторов. Все-таки жизнь вернулась в подворье, возродилась библиотека, мужской хор, воскресная школа, швейная мастерская. При обители работает большой книжный магазин, литература в основном духовного содержания, но при желании есть что выбрать.
Спустились в цокольный этаж, взглянуть на кафе. Здесь все иначе – шум, гам и беседы далекие от богословских. Покрутившись у стойки с пышками и салатами, мы ушли. В кафе низкие цены и приятные запахи, можно зайти через отдельный вход и основательно подкрепиться.
Фотографированием не увлекалась, больше созерцала. У Успенского подворья Оптина пустонь в Санкт-Петербурге хороший сайт, много исторических фотографий и сведений, подробности реставрационных работ, если интересуетесь - рекомендую заглянуть.
Спасибо, что прочитали!