За два дня до того, как навсегда перевернуть русскую историю, Григорий Никулин вырезал для наследника престола из дерева дудочку. Тринадцатилетний Алексей играл на ней мелодию «Во саду ли, в огороде...», не подозревая, что его убийца уже затачивает револьвер. Этот леденящий душу контраст — почти детская забота и запланированное зверство — как нельзя лучше описывает фигуру Григория Никулина, чьи откровения до сих пор заставляют содрогаться историков.
Как каменщик стал цареубийцей
Будущий палач родился в 1894 году под Киевом в семье звенигородских мещан. Жизнь не задалась с самого начала: из-за болезни не окончил церковно-приходскую школу, бросил училище, с 14 лет батрачил — учеником кузнеца, рабочим-штамповщиком, каменщиком. От пьяного отца сбежал из дома и быстро попал под влияние большевиков.
Первую мировую не нюхал — его признали непригодным к службе. Зато к 1916 году Никулин уже опытный подпольщик на динамитном заводе под Екатеринбургом. После Февральской революции вышел из тени, вступил в РСДРП(б) и вошел в состав «Летучего отряда ЧК». Там свел знакомство с Яковом Юровским — будущим комендантом Ипатьевского дома.
Проба пера: убийство князя
Прежде чем поднять руку на государя, Никулин прошел «обкатку». За неделю до расстрела царской семьи он застрелил в спину князя Василия Долгорукова — того самого, который в ссылке добровольно колол для Романовых дрова и чистил снег. Выманил князя в поле с вещами, предложив срезать путь. И хладнокровно выстрелил.
Это было испытание. Кровь убитого аристократа стала пропуском в расстрельную команду. Хладнокровие Никулина оценили по достоинству.
Главное признание: цинизм как жизненное кредо
Весной 1964 года 69-летний пенсионер и бывший начальник Московского уголовного розыска Григорий Никулин дал радиоинтервью. И рассказал такое, что волосы встают дыбом даже спустя полвека.
- Высшее одобрение. Никулин признался: о расстреле знали Ленин и Свердлов — в Москву для согласования дважды ездил чекист Голощекин. Изначально хотели публичный суд, но белые наступали, времени не оставалось.
- Выбор казни. Обсуждали варианты: убить спящих в кроватях или закидать гранатами. Остановились на «самом аккуратном» — под предлогом опасности вывести в подвал и расстрелять.
- Личная роль. По распределению Юровского, Никулину достался цесаревич Алексей. Тот самый мальчик, которому за два дня до казни палач вырезал дудочку.
- «Гуманность». Самое страшное признание Никулина даже не в деталях убийства, а в оправдании. «Я, например, считаю, что с нашей стороны была проявлена гуманность», — заявил он в том интервью. И добавил: если бы попал в плен к белым и те поступили с ним так же, был бы счастлив. Сравнил убийство безоружных подростков и женщин с военными действиями.
Кровавая арифметика
В ту ночь в подвале Ипатьевского дома погибли не только царь с женой и пятью детьми, но и четверо слуг, а также комнатные собаки. Болонку любимицу императрицы большевики повесили. Всего восемь палачей — и почти полтора десятка жертв.
Никулин умер в 1965 году, похоронен на Новодевичьем кладбище. Без угрызений совести, без раскаяния. С твердой уверенностью, что «гуманно расстрелял». Эти признания — пожалуй, самое страшное наследие, которое оставил после себя один из самых кровавых исполнителей XX века.