Сразу оговорюсь: история не моя. Услышал я ее лет тридцать назад от людей много старше себя, обратиться за уточнениями к ним уже невозможно, поэтому: за что купил – за то и продаю. Итак, поехали!
Вернулся из своего первого контракта в иностранном экипаже, немного отдохнул, и понесла меня нелегкая в Alma Mater, уж очень захотелось повидаться с преподавателями, с командиром роты, подышать воздухом курсантской юности. Декан с радостью принял меня, поил растворимым кофе, расспрашивал об особенностях работы на судне с иностранцами, рассказывал о том, как выживает училище в трудные годы середины девяностых. И среди прочего упомянул, что впервые на юге страны на факультете открыли курсы для операторов Глобальной Морской Системы Связи при Бедствии - ГМССБ. Разумеется, я знал о грядущих масштабных изменениях в организации связи на морском флоте и понимал, что воленс-ноленс, но придется переучиваться, чтобы в ближайшем будущем не оказаться за бортом и не при делах. Несмотря на то, что курсы были уже укомплектованы полностью, декан вошел в положение и был найден способ втиснуть меня в списки.
Училище, вид от учебного корпуса №1 Фото с свободном доступе
Среди обучаемых я оказался единственным радиоспециалистом. Основную часть составляли очень взрослые дядечки – капитаны, годящиеся мне в отцы, вторая по численности группа состояла из старпомов, недалеко ушедших от капитанов в плане возраста и уж совсем неожиданным оказался старший механик, непонятно из каких соображений направленный на эти курсы отделом кадров пароходства. И в дополнение ко всему: часть предметов по управлению и программированию судовой аппаратуры связи вел давний знакомый еще по курсантским годам, работавший тогда лаборантом. Преподаватель по распространению радиоволн тоже прекрасно помнил меня еще курсантом и без возражений освободил от посещения своих занятий.
- Я тебе все равно ничего нового не расскажу, скорее ты меня научишь, - он похлопал меня по плечу, - зачет я тебе уже поставил, когда фамилию в списках увидел. Ты вот что, Володе помоги, когда он практику по аппаратуре вести будет. Я посмотрел кого на эти первые курсы набрали – сплошь капитаны и все возрастные. Сам понимаешь, компьютерную грамотность им за две недели никак привить не получится, а ты такую аппаратуру уже пользовал. Володя один просто на разрыв будет. Выручай!
Капитаны поначалу держались отдельно, поглядывая на меня свысока, однако, когда возникли проблемы по пониманию логики программирования, я не поленился подойти к каждому и объяснить своими словами, а не цитатами из сухо и криво переведенной с английского инструкции и показать на компьютере, как и что надо делать. В общем, уже к концу первого дня занятий я для них стал палочкой-выручалочкой, ходил от одного к другому, подсказывал, объяснял и снова подсказывал. Поэтому уже на третьем перекуре был принят в круг общения в статусе «своего парня». Что рассказывают люди, проведшие почти всю жизнь на капитанском мостике и к тому же знакомые не то, что не первый год, а даже не первое десятилетие? Ну конечно же они травят байки. Художественный трёп иногда занимал вдвое, а то и втрое большее, чем отведенное на перекур время, но кто ж решится прервать увлекательную историю на самом интересном месте? Тем более, что в качестве зрителей этого, импровизированного стендапа, выступали и сами преподаватели курсов.
Разумеется, каждая байка рассказывалась под какой-нибудь конкретный случай из жизни, словом, разгоралась как пламя из искры, высеченной кресалом в сухую солому под сложенным костром.
- Гена, я тебе рассказывал, как меня из партии в начале восьмидесятых выгоняли?
- Ты же тогда вторым помощником работал! За что тебя можно было из партии выгнать? Неужели портретом генсека подтерся?
- Хороший вариант, но таки нет! Еще варианты есть? – рассказчик осмотрелся, не услышав возможных предположений, - у меня был межнациональный конфликт в Тикси. Ну, и помпа, то есть помполит, - он обернулся на меня, пытаясь определить, знаю ли я что такое помполит и как его лучше всего готовить. Я показал ему большой палец вверх, чтобы не тормозить словами, и капитан незамедлительно продолжил, - он, сука, из простого недоразумения развел национальную ненависть и попытку дестабилизации межнациональных отношений. Короче, я там на «сухаре» оказался («сухарь» - сленговое наименование любого сухогрузного судна в разговоре моряков). Ты же, Гена, всю жизнь на танкерах, у вас такого геморроя с генгрузом, как у нас на северном завозе, не бывает. А я там второй, в советское время вторые помощники за груз в трюмах отвечали. Я уже потом узнал, что в порядке вещей было оформить бой стекла в разгружаемом грузе.
Разгрузка судна сеткой. Фото в свободном доступе.
И когда местный стивидор пришел ко мне с в общем-то простым и беспроигрышным предложением оформить один подъем из трюма сетки с ящиками, полными водкой, стеклобоем, я как молодой и принципиальный, отказался. Разгорелся спор, слово за словом, дело уже до драки почти дошло, к стивидору местные докеры подтянулись, как один все скуластые, да раскосые. И откуда мне знать, что они – якуты, а не чукчи! А я их чукчами назвал! На взводе они уже и так все были, а тут между собой покурлыкали и ушли. А через час на борт местные органы потянулись, да все напрямую к капитану. И вся бригада этих чукчей туда же пришла. В общем, оказалось, что у них, как у нас молдаван, чукчей смешными считают. А я, лицо при исполнении, их оскорбил. Привязали это к разжиганию межнациональной розни. Ну, помпа, чтобы их умаслить, и пообещал, что меня из партии выгонят за это. Капитан, чтобы замять это происшествие, приказал три подъема оформить боем, а в вахтенном журнале записал внезапное усиление ветра, на которое и свалил этот стеклобой.
Рассказчик оглядел зрителей, внимательно, слушающих его, затянулся догорающей сигаретой и затушил окурок о край урны.
- А знаете, что самое смешное? Самое смешное, что я тогда даже не был партийным. И из комсомола к тому времени по возрасту вышел. И да, никто не предъявил никаких претензий по поводу повреждения части груза. Составили акт, подписали представители двух сторон – и всё! Ни лишения премии, ни удержания из зарплаты, ни возмещения убытков никто не потребовал. Хорошее было государство Советский Союз! Правда, мне потом помпе хорошим коньяком проставиться пришлось. Ну, это уже мелочи по сравнению с тем, что могло бы из простого незнания местного колорита выйти. Но мужики оказались порядочными: принесли равно то количество бутылочных разбитых горлышек, чтобы представить в случае проверки аварийного стеклобоя. Причем и стекло бутылок было нужного цвета и пробки несорванные.
- Уважаемые, только без продолжения! – преподаватель, зная, что баек не счесть в запасе у опытного морского люда, предотвратил продолжение этого стендапа, - заходим, продолжаем занятия!
- Заходим, заходим! Только на следующем перерыве напомните мне про национальности! – седоволосый Гена улыбнулся уголками рта, - у меня есть по этому поводу шикарная история!
Следующий перерыв был большим. Он предназначался для посещения буфета, употребления тамошнего кофе из пакетиков 3 в 1 и не первой свежести булочек и бутербродов с колбасой брю и полупрозрачным, ломким от сухости сыром. Однажды посетив это заведение капитаны больше не стремились туда и поэтому все собрались вокруг Гены в ожидании его рассказа.
- Ну что, все собрались? – Геннадий Павлович потянулся кончиком сигареты к колеблющемуся пламени зажигалки, в два приема разжег устойчиво тлеющий уголёк, окутавшись при это ароматным облаком настоящего «Данхилла», вытащенного из багровой плоской картонной пачки, разделенной посередине перемычкой, - а скажите-ка, какие самые необычные национальности вы в своей жизни встречали? Нет, не те, которые обозначены в пятнадцати союзных республиках, а совсем необычные, редкие, что и даже представить себе трудно. Есть такие?
- Я на Сахалине айнов встречал. Вернее, не встречал, а мне мужика показали и айном назвали. А кто он на самом деле… И еще гиляков на севере Хабаровского края видел. И на Охотском побережье Сахалина. Очень интересный народ. И, говорят, богатый до неприличия. Но близко пообщаться не пришлось, зато видел, что собак своих они красной икрой кормят, - я не стал дополнять про перуанских индейцев, кабовердян и бирманцев с марокканцами, вместе с которыми работал на судне под иностранным флагом.
- Здорово, но есть и более редкие нации у нас! Есть еще варианты?
Иллюстративное фото ИИ
- Гена, не томи! И так знаем, что у тебя в рукаве туз самой неожиданной масти! Рассказывай! – ожидающие развития этой истории капитаны хором простимулировали рассказчика.
- Хорошо! Тогда вопрос: -А знаете ли вы, что у индейцев тоже есть евреи и как они могли попасть в Советский Союз?
- Какие к черту евреи у индейцев? Может, у индийцев? Гена, ты ничего не перепутал? Может, кто-то из узников американских резерваций решил на еврейские дотации сесть? Евреи усыновили индейских детей и поделились с ними национальностью? Американские индейские евреи? А что, есть же эфиопские чернокожие! – вопросы и предположения посыпались как из мешка.
Иллюстративное фото ИИ
Геннадий Павлович не спеша смачно затягивался, выпускал, слегка оттопыривая нижнюю губу, вверх тугие струи сизого дыма и загадочно улыбался, глядя на наши озадаченные лица.
- Ну что, сдаетесь? Точно сдаетесь? Тогда слушайте! – он прищурился, словно всматриваясь вглубь ушедших в историю десятилетий и не спеша продолжил, - я тогда еще в Одессе жил. У черта на куличках – то ли на дальней окраине самой Одессы-мамы, то ли в ближнем пригороде Ильичевска. Короче, где пароходство дало квартиру, там и жил. Друзья, конечно, все старые остались, все те, что в детстве и юности завелись. На новом месте даже с соседями не познакомился – то в рейсе, то с женой и детьми отдыхаем не там, где живем. Сами знаете, после двадцати пяти лет друзья уже не образуются, только знакомые, приятели, товарищи, да коллеги. А друзья – они все родом из детства, - Геннадий Павлович выбросил истлевший и давно погасший окурок в урну, не спеша прикурил новую сигарету от зажигалки, предложенной кем-то из слушающих его и пару раз вкусно затянувшись, продолжил, - кто из вас помнит знаменательные события одна тысяча девятьсот семьдесят шестого года?
- Гена, ну что ты викторину за викториной устраиваешь? То индейцы еврейские, то евреи индейские, то друзья из детства, то вехи истории! Давай рассказывай!
- То есть вы не помните? Я так и знал, что косит наши ряды склероз, но даже не представлял, что так жестоко! Итак, склеротики! В том году в СССР меняли паспорта! Ну ладно, этот юноша, - он кивнул в мою сторону, - он тогда самый первый свой паспорт получал! Но вы-то! И что самое знаменательное: в этих паспортах было разрешено указывать свою национальность не по отцу, как раньше, а по матери или по своим более ранним родственникам, если сможешь доказать их причастность к выбранной национальности. Я уже говорил, что друзей с детства у меня было очень много. Как вы думаете, были среди них евреи? Правильно, были! Это же Одесса! Правда, многие из них к тому времени уже уехали. Почти все они целились в Тель-Авив или Хайфу, но в итоге попали на Брайтон-Бич и с многими их них я, бывая в Нью-Йорке встречался. Хоть добираться из Байона до Бруклина совсем неблизкий путь, но что ради старых друзей не сделаешь! Но разговор не о них, а о тех, кто остался. И вот один из них решил безоговорочно и навсегда, чтобы это осталось заштампованным в его краснокожей паспортине навечно, обозначить свою истинную национальность. Заполняя кучу бланков, в графе «национальность» он недрогнувшей рукою начертал «ИУДЕЙ». В самом деле, зря он, что ли, ходил целых полгода по вечерам на подпольные курсы иврита, напрасно ли за бешенные деньги купил Тору и по воскресеньям демонстративно натянув на лысеющую голову кипу, сидел на балконе второго этажа и нараспев читал совсем не понятные ему слова? Богоизбранный он, в конце концов, или нет!
Советский паспорт. Фото в свободном доступе
Паспортистка равнодушно приняла заполненные бланки, быстро проскользив по ним глазами и не глядя отложила в общую пачку.
- Приходите за паспортом через три недели, - она поводила наманикюренным ноготком по настенному календарю, - пятого числа следующего месяца и приходите. Для получения нового паспорта Вам нужно будет сдать старый. Смотрите не потеряйте его за это время!
И через три недели побежал бывший Боря, а ныне Борух в паспортный стол за заветной книжечкой. Что, я не говорил? Фамилию он менять не стал, она у него и так правильная, а вот имя решил вместе с национальностью подправить. Уже потом он вспоминал, что паспортистка как-то странно глядела на него, когда выдавала документ, но внимания на это не обратил, пробежал глазами первые строки, увидел свое новое имя и радостно побежал домой праздновать начало новой жизни. Жена дома уже накрыла стол, достала заветную бутылку армянского коньяку, расставила натертые до блеска хрустальные рюмки и разложила сверкающие ножи и вилки.
-Эмма, всё! - Борис-Борух, потрясая зажатым руке серпасто-молоткастым стремительно вошел в квартиру, - я добился справедливости! И теперь каждому могу в морду тыкнуть, что я - иудей! Празднуем!
И сели они с женой за праздничный стол отмечать начало нового этапа жизни. Что это будет за этап они не знали. Родственников на Земле Обетованной у них не было и их там никто не ждал, не было и желания что-то менять, но отпраздновать было необходимо. Боря сидел, счастливо улыбаясь после принятия вовнутрь трех рюмок и вкусной закуски, жена с его разрешения с интересом разглядывала новый документ, тщательно вчитываясь в каждую букву. Да что там букву, в каждый знак препинания!
- Боря! – а что это тебе написали? Ты же говорил, что должны написать «иудей»?
- Ну, так и записали! А как же иначе?
- Боренька, может я неправильно прочитала, ты лучше сам посмотри. – жена протянула ему раскрытый на нужной странице паспорт, — вот, прочти!
Каллиграфические буквы никак не хотели складываться в заветное слово, все время получалась какая-то ерунда.
- Погоди, я что-то никак не пойму… Где твои очки, давай сюда, - Боря, хоть и следящий за своим здоровьем, наотрез отказывался пользоваться очками, несмотря на настоятельные рекомендации врачей.
В очках все, что рядом сразу стало огромным и необычно четким. На раскрытой странице он сразу увидел тонкие, почти невидимые линии водяных знаков и крупные буквы «СССР», напечатанные вдоль. Четкие линии графы «национальность» строго ограничивали пространство написания. На них лежали тщательно выписанные буквы и лоснились высохшими спецчернилами. Боря внимательно прочитал. Потом снял очки, тряхнул головой, опять надел очки и прочитал снова. Заветное слово никак не складывалось. Собрав всю волю в кулак, он наконец сумел составить из прочитанных букв слово. И это слово было не «иудей». Из имеемых букв складывалось слово «индей». Потрясенный Боря снял очки и долго сидел в оцепенении, глядя в одному ему ведомую даль. Затем сорвался с места, напялил на себя старенькую ветровку и на ходу запихивая в карман паспорт, неизвестно кому сказал: - «Я им этого не прощу, они узнают кто такой Борух Рябкин! Я им всем покажу!» и исчез за дверью.
На закрытой двери паспортистки его встретила табличка с надписью: «Прием граждан с 10-00 до 14-00».
Борю это не остановило. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и ринулся к начальнику паспортного стола. Опешившая секретарша не успела пышной грудью закрыть амбразуру двери, и Боря стремительно ворвался в кабинет.
- Валера, вот ты мне как друг другу скажи, это что, происки антисемитов? Валера, ты меня всю жизнь знаешь, я же до кого угодно достучусь! Скажи, ты в самом деле хочешь, чтобы твое имя по разным голосам трепали? – Борух- Боря тряс свежевыданным паспортом над головой, - Валера, делай что хочешь, но национальность должна быть обозначена такой, какой я ее в анкете написал! Сам Генеральный Секретарь говорил, что реализуется один из самых главных демократических принципов социализма! Ты что, против КПСС? Валера, во имя нашей дружбы, не доводи до греха!
Рисунок в свободном доступе
Подполковник, увидев Борю разулыбался, махнул рукой секретарше, отсылая ее за дверь.
- Боря, ну что ты орешь как свежеобворованный на Привозе? Иди сюда и пожми старому другу руку! Или ты и меня подозреваешь в антисемитском заговоре? Нет? Ну, тогда садись и рассказывай по порядку! – милиционер повернулся к двери и громко, чтобы было слышно в приемной сказал, - Зинуля, а сделай-ка нам пару кофе!
- А что тебе рассказывать? Лучше посмотри, что твои писари написали! Я им одно написал, а они на свой лад переиначили!
Подполковник долго и внимательно рассматривал краснокожую книжицу, изучал запись и ждал, пока вновь образовавшийся индей наговорится вдоволь. В качестве успокоительного он добавил в кофе изрядную дозу коньяку, початую бутылку которого достал из сейфа и по мере убывания напитка добавлял и добавлял, пока в кружках совсем не осталось кофе, а только плескался янтарно-желтый напиток.
- Валера, пойми, я этого момента, может, всю свою жизнь ждал, а она вот так, милицейским сапогом в душу! – жаловался на паспортистку Боря, - к кому, как не к тебе мне идти за справедливостью! Ты меня знаешь, я пикет с голодовкой устрою перед твоим отделением! Я ни перед чем не остановлюсь! – Борю окончательно развезло, и он был готов пустить слезу, лишь бы добиться своего.
Уже давно перед Валерой лежала еще не сданная в архив анкета Бориса Рябкина, где синим по сероватой бумаге бланка в графе «национальность» было написано «иудей».
- Ладно, Боря, придумаю что-нибудь! А пока мои мальчики тебя домой доставят и на руки Эмме сдадут. И не переживай, я тебе позвоню, когда всё будет готово, сам меня понапрасну не дергай.
Вскоре милицейский «Москвич» в яркой канареечной окраске остановился под окнами дома, в котором Борю ждала его жена и двое дюжих молодцев с сержантскими погонами осторожно внесли в квартиру и положили на диван в стельку пьяное тело, принадлежащее гражданину Рябкину. Вежливо козырнув, милиционеру оставили ошалевшую от происходящего Эмму догадываться что же произошло с ее благоверным.
Милицейский «Москвич». Фото в свободном доступе
Всю следующую неделю Боря ходил сам не свой, стремительно реагируя на любой телефонный звонок и разочарованно передавая трубку жене, когда выяснялось, что звонят не ему. И он дождался. Казенный голос в трубке вежливо поинтересовался, не Борух ли Рябкин у телефона и затем пригласил назавтра в кабинет начальника паспортного стола в десять утра. При себе ему убедительно предлагалось иметь смену белья, металлическую кружку, ложку и миску, мыло в мыльнице и зубную щетку с зубной пастой или порошком. Не менее убедительно Борю предупредили ни в коем случае не покидать город и не предпринимать никаких нежелательных действий, способных отразиться на его будущем. Что это означает Боря знал. Всю ночь он не спал, представляя застенки, в которых ему предстоит провести остаток свои дней, выглядывал в щелку между гардинами, пытаясь заметить соглядатая, следящего за ним, и слушал тихий плач Эммы в спальне. Ровно в десять он робко постучал в дверь с табличкой «Начальник паспортного стола». Секретарша сухо кивнула ему и подняв трубку доложила: - «Товарищ подполковник, гражданин Рябкин прибыл.»
— Вот как, уже гражданин, - подумал Боря и сердце, и так едва трепещущее где-то внизу, замерло и ухнуло в пятки.
- Проходите, Вас ожидают, - она уткнулась в бумаги. Боря ее больше не интересовал.
На вмиг ставших мягкими ногах он подошел к двери и ослабевшими руками толкнул ее.
- А так это и есть тот самый Рябкин? Борух Рябкин? – человек в штатском по-хозяйски располагался за столом начальника. Валера примостился рядом на жестком стуле и потупившись перебирал что-то на столе.
- Да, это я, - севшим хриплым голосом отозвался Боря. Он поставил чемоданчик рядом и заложил руки за спину. Он видел в кино, что так делают заключенные в тюрьме и рефлекторно скопировал этот жест.
- Ну что же Вы, гражданин Рябкин, вводите в заблуждение органы внутренних дел? Заставляете перепроверять ложные данные, портить бланки строжайшей отчетности? Вы понимаете, что играете на руку нашим недругам? Или Вы делаете это специально?
- Я ничего специально не делал, это ошибка, ни на чью руку не играю, - залепетал Боря, покрываясь липким потом, - честное слово, поверьте!
- Хорошо! А с какой целью тогда Вы, гражданин Рябкин, указали в анкете на получение нового паспорта вместо национальности указали вероисповедание? Вы, как верующий не могли этого не знать! Но вместо «еврей» Вы записали «иудей». Это умышленное введение органов власти в заблуждение и является уголовно наказуемым деянием. Более того, это повлекло за собой порчу документа строжайшей отчетности, что тоже наказуемо лишением свободы. Сами скажите, что с Вами делать? До суда отправить в СИЗО или в КПЗ посидеть пару – тройку месяцев? – человек в гражданском поднял кипу бумаг, лежавших перед ним, - как видите, документов собрано более, чем достаточно.
- Но я же не знал, честное слово не знал, - Боря был готов зарыдать от отчаяния. Еще недавно перед ним открывалась новая жизнь, а сейчас… - Ведь что-то же можно сделать?
- Незнание законов, гражданин Рябкин, не освобождает от ответственности! – назидательно проговорил визави, - Вам ли этого не знать! Единственно в чем Вам повезло, так это в друзьях! Ваш друг, подполковник Стешко, убедительно обратился в вышестоящие органы с просьбой не применять к Вам меры наказания и в качестве предупреждения дальнейших противоправных действий взять с Вас расписку о недопущении в дальнейшем подобных вопиющих нарушений. Поэтому садитесь за стол, - человек в гражданском указал Боре на стул, - берите ручку и пишите расписку. Что именно писать Вам подскажет подполковник Стешко.
Весь следующий час Боря, он же Борух, тщательно и без малейших пререканий писал под диктовку Валеры обязательство никогда не нарушать никаких законов Союза Советских Социалистических Республик. Он также обещал прекратить любые попытки изменения национальности, полученной при рождении от своих родителей и не предъявлять претензий органам регистрации по этому поводу. Голос Валеры дрожал. Боря проникся моментом и понял, насколько нелегко далась его другу эта попытка вытащить его из ситуации, в которую он сам себя и загнал.
- Ну, вот, вроде бы и все. Пишите: «Написано собственноручно», ставьте дату и подпись. Подпись расшифруйте: фамилию, имя и отчество полностью. – серьёзный человек в гражданском платье внимательно перечитал написанное и аккуратно положил листок в кожаную папку, - этот документ, гражданин Рябкин, будет вечно храниться в Вашем деле и будет использован в случае нарушения Вами обязательств, указанных в нём. А теперь перейдем к торжественной части нашего вечера.
Милиционер. Фото в свободном доступе
При этих словах Валера встал рядом с ним по стойке «смирно», напялил фуражку, ребром ладони оцентровал ее по середине лба и приложил ладонь к виску.
- Гражданин Рябков! От имени правительства Союза Советских Социалистических Республик я поздравляю Вас с получением паспорта гражданина СССР! При этом прошу Вас отметить, что национальность, указанная Вами в анкете, откорректирована во избежание неправильного толкования и создания прецедента. В связи с этим дополнительно поздравляю Вас с получением единственной в стране, а возможно и в мире, удостоверенной Советским Правительством национальности, – гражданский человек пафосно протянул Боруху новый паспорт с большим золотистым гербом Советского Союза, тесненным на обложке.
Боря опасливо, как раскаленную, принял бордовую книжечку из его рук. Страницы еще совсем не используемого документа слиплись и отказывались раскрываться по отдельности. Сухие пальцы скользили по из поверхности и совсем не цепляли. Боре пришлось лизнуть их тоже почти сухим языком, но этого «почти» хватило. Страницы раскрылись на нужном месте, и гражданин Рябкин пораженно застыл.
К ранее написанной национальности «индей» в соответствующей графе мастерски тем же почерком был добавлен суффикс «ский» и через пробел «еврей».
Истерику предотвратил все тот же гражданский:
- Теперь Вы, гражданин Рябкин, наш первый советский индейский еврей! От всей души поздравляю!
Валера подхватил правой рукой безвольную ладонь Бори и ожесточенно затряс, одновременно приобняв левой и успевая шептать ему в ухо, - Боря, скажи ему спасибо и что ты оправдаешь доверие! Умоляю, скажи!
Боря послушно приложил, как когда-то в армии, руку к виску непокрытой головы и заученно произнес:
- Служу Советскому Союзу!
— Вот и славно, гражданин Рябкин! И помните: мы всегда рядом! – гражданский многозначительно поднял на ладони папку с Бориным обязательством, словно взвешивая ее, и добавил, - больше не смею Вас задерживать! Вас, очевидно, ждут дома? До свидания!
Через полчаса в квартире Рябкиных в темной комнате на диване сидели двое в обнимку и не верили своему счастью. Эмма исступленно целовала все доступные поверхности Бори и не собиралась останавливаться. Боря то плакал, то хихикал.
Иллюстративное фото ИИ
- Эмма, любимая, могла ли ты подумать, что станешь скво индейского еврея? Эмма, а ты случайно не знаешь, индейских евреев обрезали или они еще до такого не дошли? Слушай, нам надо срочно записаться на курсы верховой езды! Ведь должны же еврейские индеи уметь скакать верхом! Эмма, мне так хочется похвастаться! Я же единственный в мире индейский еврей! Как ты думаешь, в штатах они могут меня за своего принять?
В это же время в кабинете начальника, уткнувшись лицом в столешницу, рыдал от смеха подполковник Стешко, он же друг детства Валера.
- Андрюха, тебе в кино надо идти! Я чуть губу насквозь не прогрыз, чтобы не разоржаться! Он поверил всему!
- Да ладно, нужно будет – зови. Мы с тобой еще и не то закрутим! И если мне вдруг понадобится ты же мне поможешь? Что там у нас осталось? Наливай!
- Ну как? А вы говорите «перепутал»! Кстати, с этим паспортом Боря так до развала Союза и прожил. Уже потом, когда всё это стало не актуально, на одной из дружеских попоек Валера проболтался, Боря долго и безуспешно бегал за ним с выдернутым из клумбы колом, под дружный хохот впервые услышавших эту историю остальных друзей. Бегал долго, пока не устал. Примечательно, но он и до сих пор совершенно пустую улицу только на красный свет переходит! А паспорт этот, где на развороте национальность указана, до сих пор у Бори между стекол серванта стоит. И Боря с гордостью его всем желающим показывает! – Геннадий Николаевич ухмыльнулся и добавил с гордостью: - а я этого индейского еврея с детства знаю! И он меня тоже!
P.S.
«Пятую графу» отменили в 1991 году. Теперь в паспорте и в иных документах национальность не указывается или указывается в специальных вкладышах, исключительно по желанию. И списков национальностей, из которых должен выбирать гражданин, теперь тоже нет.
Снятие ограничений на национальную самоидентификацию привело к занятному результату. Во время переписи населения 2010 года некоторые граждане указывали свою принадлежность к таким народам, как «казак», «помор», «скиф» и даже «эльф».
Novosea Company. Редактировал BV.
Все повести и рассказы автора читайте здесь.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающим приобрести:
- трилогию "Одиссея полковника Строганова" (аннотация здесь);
- трилогию "Вернуться живым"(аннотация здесь);
обращаться к автору n-s.prokudin@yandex.ru или +7(981)699-80-56
======================================================