Знаете, бывают такие семьи, где тебя сначала оценивают, потом утверждают, потом назначают цену. Вера попала именно в такую. Но, в отличие от миллионов девушек, которые терпеливо глотают обиды и платят за свои платья в рассрочку, Вера поступила иначе. Она взяла тяжёлый подсвечник. И пошла.
Но обо всём по порядку.
---
Глава первая, в которой будущая свекровь считает, что управляет миром.
Вера сидела в ресторане «Золотой фазан» уже сорок минут. Галина Леонидовна — мать жениха — перечисляла пункты брачного контракта с видом генсека на съезде партии.
— Пункт седьмой, — свекровь поправила очки на золотой цепочке. — В случае рождения первого ребёнка вы получаете премию в размере пятисот тысяч. В случае рождения второго — семьсот пятьдесят. Третьего — миллион. Четвёртого — ничего, потому что это уже перебор.
— А если ребёнок будет с отклонениями? — спросила Вера, задумчиво крутя в руках нож для стейка.
— Скидка, — отрезала Галина Леонидовна. — Двадцать процентов.
Артём, жених, сидел рядом и рассматривал свои ногти. Дорогие часы на его запястье стоили как подержанный «Логан». Мозги, к сожалению, были в комплект не включены.
— Мам, ну зачем ты так жёстко? — сказал он, не поднимая глаз. — Вера же переживает.
— Я не переживаю, — улыбнулась Вера. — Я слушаю.
Она действительно слушала. И считала.
Галина Леонидовна тем временем перешла к пункту о свадебном торжестве. Оказывается, мать Веры, простая медсестра, будет допущена только на второй день. Первый день — для «своих». Для тех, у кого счета в швейцарских банках и яхты длиннее, чем чувство собственного достоинства.
— Ваша мама, конечно, чудесный человек, — пропела Галина Леонидовна. — Но ты пойми, Вера, наши гости привыкли к определённой... атмосфере.
— Атмосфере снобизма и презрения ко всем, у кого меньше трёх квартир? — уточнила Вера.
Артём хрюкнул. Галина Леонидовна посмотрела на сына с ледяным спокойствием.
— Дорогой, выйди, пожалуйста, на минуту. Нам с Верой нужно обсудить женские детали.
Артём послушно встал и вышел из-за стола. Он даже не спросил, какие именно детали. Просто вышел. Как дрессированный пудель.
— Вот, — вздохнула Галина Леонидовна, когда дверь за сыном закрылась. — Я его воспитала идеально. Слушается без вопросов. Ты тоже должна научиться.
— Я должна? — Вера подняла бровь.
— Ты станешь частью нашей семьи, дорогая. А в нашей семье все знают свои места. Твоё место — дома с детьми и с премиями. Моё — управлять. Артём — подписывать бумаги. Всё просто.
Вера медленно кивнула. Взяла со стола бокал с красным вином. Понюхала. Поставила обратно.
— А если я не хочу на это место?
— Тогда ты остаёшься никем, — Галина Леонидовна улыбнулась своей королевской улыбкой. — Без квартиры, без мужа, с платьем за полтора миллиона в рассрочку. Ты это уже подписала, кстати.
Вера заглянула в договор, который лежал перед ней. Да, подписала. Ещё до ужина. Дура.
— Что ж, — сказала Вера, вставая. — Кажется, мне нужно в туалет. Попудрить носик.
— Не задерживайся, — бросила свекровь, уже листая меню десертов. — Через десять минут привезут торт. Ты должна его одобрить. Хотя, конечно, я уже всё выбрала.
---
Глава вторая, в которой Вера находит подходящий инструмент.
В туалете Вера посмотрела на себя в зеркало. Лицо было бледным, глаза — пустыми. Она хотела плакать, но почему-то не могла. Вместо слёз в груди росло что-то тёплое и тяжёлое. Как лава перед извержением.
Она открыла дверцу шкафчика, где уборщицы оставляли инвентарь. Швабра. Ведро. Тряпки. И — о чудо! — большой тяжёлый монтировочный лом. Зачем он в женском туалете элитного ресторана? Неважно. Судьба.
Вера взяла лом. Он приятно холодил ладонь. Идеальный баланс. Как будто его ковали специально для неё.
— Ну что ж, — сказала она своему отражению. — Попудрим носик.
Она вышла из туалета и направилась обратно в зал. По пути заглянула в кухню. Повара что-то готовили, никто её не заметил. Вера прихватила ещё один нож — большой, для разделки мяса. Так, на всякий случай.
Когда она вернулась за стол, Галина Леонидовна уже разговаривала по телефону.
— ...да, я сказала ей про премии. А что такого? Она должна знать своё место. Артём? А что Артём? Он мальчик, ему всё равно. Главное, чтобы дети были здоровые и не мешали.
Вера села. Улыбнулась. Положила нож под салфетку. Лом — под стол.
— Галина Леонидовна, — сказала она ласково. — Можно вам задать один вопрос?
— Конечно, дорогая, — свекровь даже не посмотрела на неё. — Только быстро, у меня ещё созвон с дизайнером через пять минут.
— Вы когда-нибудь боялись?
— Чего?
— Смерти.
Галина Леонидовна наконец подняла глаза. И увидела, что Вера улыбается. Но это была не та улыбка, которую она привыкла видеть у невест. Эта улыбка пахла бензином и безумием.
— Деточка, ты в порядке? — спросила свекровь, слегка отодвигаясь.
— Не совсем, — честно ответила Вера. — Но сейчас всё будет в порядке.
---
Глава третья, в которой происходит экшен, много экшена.
Вернулся Артём. Он плюхнулся на стул, не заметив ничего подозрительного.
— Ну что, девчонки, наговорились? — спросил он, жуя оливку. — Мам, а можно мне десерт, пока Вера не ушла в туалет опять?
— Можно, солнышко, — ответила Галина Леонидовна, не отрывая взгляда от Веры. — Только сначала мы...
Она не договорила.
Потому что Вера достала из-под стола лом и со всего размаху опустила его на голову Галины Леонидовны.
Звук был замечательный. Прямо как в фильмах: глухой, мокрый, с хрустом. Свекровь даже не вскрикнула. Просто сложилась на стол, как тряпичная кукла, и затихла. Её очки с золотой цепочкой упали в тарелку с салатом «Цезарь».
Артём открыл рот. Оливка выпала.
— Вер... что ты...
— Тихо, милый, — сказала Вера. — Сейчас я объясню тебе кое-что про семейные ценности.
Она перешагнула через тело свекрови и приблизилась к жениху. Артём попытался встать, но ноги его не слушались. Он смотрел на лом в руках Веры, на мать, залитую кровью, на официанта, который замер в дверях с подносом шампанского.
— Вера, это розыгрыш? — прошептал Артём.
— Розыгрыш? — Вера рассмеялась. — О да. Грандиозный розыгрыш. С твоей стороны — жизнь с мамочкой под юбкой. С моей — вот это.
Она замахнулась. Но не ломом. В последний момент Вера вспомнила про нож под салфеткой.
— Знаешь, дорогой, — сказала она, вытирая лезвие о его дорогой пиджак, — ты всегда говорил, что я должна соответствовать вашим стандартам. Что ж, сейчас я покажу соответствие высшей пробы.
Артём завизжал. Да-да, взрослый тридцатилетний мужчина заверещал, как поросёнок. Вера даже удивилась.
— Ах ты, — вздохнула она. — А ещё меня учили, что мужчины должны быть смелыми.
Один точный удар. Всё. Артём замолчал навсегда, уронив голову на стол рядом с матерью. Теперь они лежали рядышком. Мать и сын. Семейный портрет.
---
Глава четвёртая, в которой Вера знакомится с остальными гостями.
В этот момент в зал вбежал официант с шампанским. Увидел два трупа, лом, нож и Веру, которая прихорашивалась перед маленьким зеркальцем.
— Ой, — сказал официант.
— Ой, — ответила Вера. — Шампанское оставьте на столе, пожалуйста. И вызовите полицию. Нет, подождите. Не вызывайте. Сначала я разберусь с остальными.
— С какими остальными? — пискнул официант.
— С теми, кто на первом дне. Со «своими». Где они?
Оказалось, что в соседнем банкетном зале уже собрались гости — человек сорок. Все в вечерних платьях и смокингах. Все с презрительными лицами. Все обсуждали, кто сколько стоит.
Вера зашла туда с ломом наперевес. На минуту воцарилась тишина.
— Добрый вечер, — сказала она. — Я невеста. Извините за опоздание.
— А где Галина Леонидовна? — спросила какая-то дама с бриллиантами на шее.
— Она решила немного отдохнуть, — улыбнулась Вера. — Горизонтально. В салате.
Дама не поняла. А зря.
То, что произошло дальше, в «Золотом фазане» до сих пор вспоминают с ужасом и восхищением. Вера двигалась между столами, как вихрь. Лом свистел в воздухе. Кровь брызгала на скатерти, на белые рубашки, на хрустальные вазы. Один удар — и дядя Артёма, который когда-то сказал, что «девушкам из простых нужно платить за обслуживание», рухнул лицом в устрицы. Ещё удар — и тётя, предложившая Вере «родить сразу двойню, чтобы не размениваться», присоединилась к нему.
Крики. Стекло. Паника.
Вера не гналась за убегающими. Она действовала точечно. Только те, кто действительно заслужил. Те, кто смотрел на неё как на мясо. Те, кто обсуждал её маму.
Через семь минут всё было кончено. В большом зале не осталось ни одного живого сноба. Вера стояла посреди этого ада, вся в красном, и улыбалась.
— Кажется, я испачкала платье, — сказала она вслух. — Хорошо, что не своё. А то пришлось бы платить в рассрочку.
---
Глава пятая, в которой Вера убегает и живёт долго и счастливо.
Вера вышла через чёрный ход. На улице её ждало такси — она вызвала его ещё до ужина, интуитивно.
— В аэропорт, — сказала она водителю.
— А чего это вы в крови? — спросил таксист, косясь в зеркало.
— Свекровь помогала резать торт. Порезалась.
— А-а-а, ну бывает.
В самолёте Вера сняла окровавленную куртку, бросила её в мусорный бак, надела запасную футболку из ручной клади и заказала двойной виски.
Через восемь часов она была в другой стране. С новыми документами. С новым именем. И с пятью килограммами золотых украшений, которые предусмотрительно собрала с трупов. (Чёрный юмор, детка. Что? Вы думали, она просто так уйдёт?)
Вера открыла небольшую пекарню на побережье. Печёт булочки. Иногда, когда кто-то из клиентов начинает вести себя как Галина Леонидовна, Вера задумчиво смотрит на свой лом, который висит над кассой как декорация.
Но пока никого не убила. Почему? А потому что, как говорят в сказках, «жили они долго и счастливо». Кто? Вера. И её лом.
---
Эпилог, в котором автор объясняет, что это просто сказка.
Полиция так и не нашла Веру. Расследование зашло в тупик. Сорок два трупа, ноль свидетелей (выжившие разбежались и не вернулись), и одна фраза на стене, написанная помадой: «Следующую рассрочку будет платить ваша мама».
В интернете этот случай назвали «Свадебным переполохом». Мемы разошлись на миллионы. А одна девушка, прочитав новости, сказала своей свекрови: «Знаешь, мам, я, пожалуй, сама выберу платье. Без консультаций».
И все зажили счастливо. Кроме тех, кто не зажил.
Конец.