Детство в Кремле.
Будущий Великий император родился в Москве, в Кремле, 30 мая 1672 года, крещён 29 июня того же года в Чудовом монастыре. Младенца нарекли в честь апостола Петра. В роду Романовых это был первый ребёнок с таким именем. Он был четырнадцатое дитя многодетного царя Алексея и первый ребёнок от его второго брака с Натальей Кирилловной Нарышкиной. Три дня сряду служили благодарственные молебны, стреляли из пушек. Благодушный царь, по своему обычаю жаловал ближних людей, прощал казённые долги, отменял и смягчал наказание преступникам. Даже в народных великорусских песнях осталось воспоминание о всеобщей радости и торжестве. Рождение крепкого и здорового ребёнка давало надежду на прочное будущее династии. Все царевичи, рождённые в первом браке с Марией Милославской, отличались слабым здоровьем.
На момент рождения Петра при дворе Алексея Михайловича были иноземцы и царь проявлял интерес к Европе. Царица Наталья была взята из семьи западника Артамона Сергеевича Матвеева, дом которого был убран по-европейски, и мог принести во дворец вкусы, усвоенные в доме воспитателя.
Как только Пётр стал помнить себя, он был окружён в своей детской иноземными вещами, в основном немецкой работы. С раннего детства у царевича начала проявляться редкая восприимчивость, живость и склонность к забавам, носившим военный характер. Любимыми игрушками были: знамёна, топоры, пистолеты, карабины, сабли, барабаны. Пётр, будучи трёх лет от роду, играл с «робятками» - ровесниками из знатных семей, в «воинское дело», а обучением и дисциплиной этого детского полка, по царскому поручению, был назначен Павел Гаврилович Менезиус. Родом он был шотландец, взят в плен русскими, обласкан Алексеем Михайловичем, как человек ловкий, бывалый, говоривший на многих языках, выполнявший дипломатические поручения царя. Именно Менезиусу принадлежит зародыш той горячей любви ко всему иноземному.
После смерти Алексея Михайловича воспитание Петра изменилось. По записям современника царевича некого Крекшина с пяти лет Петра начали учить по старорусскому обычаю. Фёдор Алексеевич назначил в учителя боярина Фёдора Прокофьевича Соковнина, приверженца старины и староверия. Грамоте и письму обучал подьячий из приказа Большого прихода Никита Моисеевич Зотов, проэкзаменованный самим Симеоном Полоцким. С пяти лет Петра обучали: «словесному учению»: азбуке, часослову, псалтырю, евангелие, апостолу, также он свободно держался на клиросе, читал и пел не хуже любого дьячка. Царевич учился охотно и бойко. Царица велела выдать из дворцовой библиотеки «исторические книги», рукописи с рисунками и заказала несколько новых иллюстраций, из которых постепенно сложились «потешные тетради» с изображениями зданий, кораблей, солдат, оружия, сражений, а также «истории лицевыя с прописьми», иллюстрированные повести и сказки с текстами. Зотов рассказывал царевичу про дела его отца, про царя Ивана Грозного, восходил и к более отдалённым временам, Дмитрия Донского, Александра Невского и даже до самого Владимира.
В десять лет после смерти царя Фёдора Алексеевича, Пётр был провозглашён царём, затем двоевластие со старшим братом Иваном и регентство сестры Софьи. Пётр, бывший очевидцем кровавых сцен стрелецкого мятежа, вызвал удивление твёрдостью и бесстрашием. Но увиденное оказало печальное влияние на его характер: возникли неконтролируемые приступы гнева, нервные тики, жестокость и свирепость. Пётр понял в страшных событиях больше, чем можно было предполагать по его возрасту; через год одиннадцатилетний царь по развитости показался иноземному послу шестнадцатилетним юношей.
Отрочество в Преображенском.
События 1682 года окончательно выбили царицу-вдову из Московского Кремля и заставили уединится в Преображенском, любимом подмосковном селе царя Алексея. Воспитание Петра было совершенно заброшено. Учителя, Никиту Моисеевича Зотова, от него удалили, а другого не дали; он проводил время в потехах, окружённый ровесниками без всяких дельных занятий. Как сам царь после сознавался, не получил в отроческих летах тех сведений, которые необходимы для прочного образования. Через это небрежение Петру приходилось учиться многому уже в зрелом возрасте. Проведённое таким образом отрочество лишило его той выдержки характера в обращении с людьми, которая составляет признак образованного человека. Пётр с отроческих лет усвоил грубые привычки окружавшего его общества, крайнюю несдержанность, безобразный разгул.
С 1683 года никем не руководимый он начал продолжительную игру, которая стала для него школой самообразования. Современники приписывали природной склонности пробудившееся ещё во младенчестве увлечение Петра военным делом. Темперамент подогревал эту охоту и превратил её в страсть. Острые впечатления мятежного 1682 года вмешали в дело чувство личного самосохранения и мести за обиды. Игра с летами разрастается и осложняется, принимая всё новые формы и вбирая в себя разнообразные отрасли военного дела. Потешные полки из придворного и дворцового люда вырастают в профессиональные полки верные Петру, давшие основной офицерский состав Отечеству.
Страсть к иноземным диковинам привела Петра ко вторичной выучке. Интерес к инструменту астролябия познакомила царевича с голландцем Тиммерманом. Под его руководством Пётр «гораздо с охотою» принялся учиться арифметике, геометрии и фортификации. Здесь и выяснился низкий уровень знаний, полученный от Зотова: царевич с трудом выводил буквы, не умел разделять слова, писал слова по выговору, то и дело вставлял твёрдый знак между согласными, правил правописания не знал. Но математические и военные науки Петром были освоены быстро и с великим интересом. В 16 лет Пётр в селе Измайлово на Льняном дворе нашёл английский бот, который стал стимулом для создания верфи на Плещеевом озере, и тем положил начало своему кораблестроению.
Мать Наталья Кирилловна не видела в делах сына ничего, кроме забавы и думала остепенить его женитьбою на молодой красивой девице Евдокии Лопухиной. Пётр не имел никакого сердечного влечения к своей супруге и женился для угождения матери. Брак оказался крайне неудачным. Трудно было найти двух людей, настолько разных по своим устремлениям, как Пётр и Евдокия. Лопухина, воспитанная в старых традициях, не желала ничего менять и не стремилась меняться сама. Царь вскоре отдалился от супруги.
В доме генерала Гордона царь познакомился с Францем Лефортом. Женевец по происхождению, приятный собеседник с редким житейским тактом, становится ближайшим другом и соратником Петра, приобщает его к культуре европейской жизни.
В августе 1689 года Софья устроила новый стрелецкий заговор против брата и мачехи. Разбуженный за полночь Пётр ускакал в Троице – Сергиев монастырь. Это был единственный случай крайнего испуга царя, показавший, каких ужасов привык он ожидать от сестры. Да, он струсил, но смог превратить своё поражение в победу. С помощью своих сподвижников Пётр прекратил троевластное правление, которому насмешливо удивлялись за границей, и смог запереть Софью в Новодевичий монастырь. Когда Пётр въезжал в Москву вдоль всей дороги на коленях и преклонив голову на плаху стояли стрельцы и просили помилования. Царь объявил милость. Пётр хотел быть милосердным, хотел, чтоб его любили, хотел быть справедливым. Но в земной истории правитель, которого только любят, но не боятся, долго не продержится, нет таких примеров.
Влияние Немецкой слободы на царя.
Пётр – царь по призванию, но править пока не хочет. Власть перешла от падчерицы к мачехе. Наталья Кирилловна распределила власть между присными. Петра к государственным делам не привлекали, и он вполне отдался своим привычным занятиям, теснее сблизившись с Немецкой слободой. Здесь царь нашёл полную непринуждённость обращения, противоположную русской старинной чопорности. Там господствовал широкий разгул: пили вино до безобразия, плясали до упаду. Лефорт как никто другой мог устраивать пиры. Иногда по два, по три дня пировали без устали, не ложась спать. Пётр пил без меры, но при своей необычайно крепкой натуре скоро протрезвлялся и принимался с большим жаром за работу. Царь со всеми обращался запросто, как равный всем другим собеседник, но иногда какое-нибудь невпопад сказанное слово приводило его в гнев. Один только Лефорт умел в эти минуты успокоить и развлечь царя. И только у Лефорта Пётр просил прощения за поведение во время приступов гнева. В эти молодые годы своей жизни он положил начало юмористическому учреждению, которое поддерживал всю свою жизнь. Это был так называемый «всешутнейший, всепьянейший и сумасброднейший собор», состоявший из ближних к царю лиц: то была пародия на церковную иерархию. Бывший учитель Никита Моисеевич Зотов – «всешутейший патриарх или князь-папа». Князь Фёдор Ромодановский был назван кесарем, а сам Пётр носил титул протодиакона. Цель этого собора состояла в усердном служении Бахусу и в частом обхождении с крепкими напитками; способ выражения отличался самым грубым цинизмом.
Разгульная жизнь Петра отразилась и на семейных отношениях. Лефорт познакомил Петра с семейством Монсов, где было две дочери; Петру сильно приглянулась одна из них – Анна. Умная, кокетливая немка умела привязать его к себе тем наружным лоском общения, которого не доставало русским женщинам. Пётр с этих пор невзлюбил жены своей, чуждался домашнего очага, но принуждён был сдерживать себя, пока жива была его мать. Усиленные труды и неумеренные кутежи подорвали здоровье Петра. Он заболел так опасно, что чуть было не умер, но сильная натура Петра взяла верх, он выздоровел и с прежним увлечением принялся за своё дело. При условиях постоянной занятости и разъездов у царя складывается жизнь какого – то бездомного, бродячего студента. В апреле 1694 года скончалась царица Наталья Кирилловна. Пётр жалел и плакал о ней, потому что любил её.