Для меня этот день всегда был особенным. Ещё в конце восьмидесятых, когда за такие вещи могли по головке не погладить, мы бегали на ночное богослужение. Прятались от комсомольских работников, от завучей, которые могли занести нас в «чёрный список» неблагонадежных строителей коммунизма. Но мы всё равно бежали. К свету. К надежде. К тишине.
Сегодня я встречаю Пасху по-другому. У моих абхазских