— Ты хоть понимаешь, Алиса, что ты совершаешь преступление? Природа дала тебе здоровье, ум, красоту, а ты хочешь все это просто… закопать? Кто мне стакан воды подаст? Кто продолжит наш род? Ты эгоистка, Алиса. Самая настоящая, рафинированная эгоистка. Тебе только твои звезды и нужны! Ты роди, дочка! И малыша ты сразу полюбишь, вот мгновенно! Поверь мне, я знаю, о чем говорю…
***
Мать уже полчаса ее ругала. Скандал опять начался на пустом месте — опять зашел разговор о внуках.
— Мама, стакан воды я куплю сама, — тихо ответила она. — А род… Мы не королевская династия, чтобы так трястись над фамилией. Мой вклад в этот мир будет в статьях и расчетах, а не в подгузниках.
— Опять ты за свое! — мать всплеснула руками. — Статьи! Бумажки! Да разве они тебя обнимут вечером? Разве они скажут «мама»?.
— Именно так, — Алиса подняла глаза. В них не было злости, только бесконечная усталость. — Мне нужны звезды. Мне нужен покой. И мне не нужно существо, которое будет требовать от меня того, чего у меня просто нет — материнской любви.
— Да это все современная дурь! — не унималась Надежда Петровна. — Вот родишь — и все сразу появится. Гормоны ударят в голову, инстинкты проснутся. Все так говорят, а потом от детей не оттащить.
— А если не проснутся? — Алиса отставила чашку. — Если я буду ненавидеть это ребенка за то, что он отнял у меня карьеру, фигуру и тишину? Ты готова взять на себя ответственность за сломанную психику человека, который родится просто «на авось»? Потому что я — нет.
— Господи, да ты просто боишься трудностей! Все боятся!
— Я не боюсь трудностей, мама. Я решаю задачи, которые тебе и не снились. Я просто не вижу смысла в этой конкретной «трудности». Для меня это не счастье, это… шум. Бессмысленный, громкий шум.
Алиса вышла из дома матери, чувствуя, как внутри все дрожит от напряжения. Вечерний воздух был прохладным, и она жадно вдохнула его, стараясь успокоить колотящееся сердце. Ей было двадцать девять, и последние десять лет каждый семейный ужин превращался в поле боя.
Дома ее ждала тишина. Или почти тишина.
Как только Алиса переступила порог своей однокомнатной квартиры, из темноты коридора раздалось требовательное «Мяу!». Муся, крупная серая кошка, терлась о ноги, требуя внимания и ужина.
— Привет, хвостатая, — Алиса присела на корточки, почесав кошку за ухом. — Хоть ты не спрашиваешь меня про внуков.
Она прошла на кухню, насыпала корм и включила ноутбук. Работа была ее убежищем. Алиса занималась астрофизикой, и данные, которые она получала из обсерватории, были для нее куда реальнее, чем бытовые драмы коллег.
Но ночью Муся решила, что ей скучно. Около трех часов утра кошка начала носиться по комнате, снося все на своем пути, и время от времени издавала гортанные, заунывные крики.
Алиса подскочила на кровати. В голове пульсировала боль — сказывался тяжелый день.
— Муся, замолчи! — крикнула она в темноту.
Кошка затихла на секунду, а потом снова завыла, прыгнув прямо на комод. Раздался звон — это упала пустая ваза.
В этот момент в Алисе что-то сломалось. Вспышка ярости была мгновенной и ослепляющей. Она схватила с кровати подушку и с силой швырнула ее в сторону серого силуэта.
— Да замолчи ты уже! — сорвалась она на крик.
Подушка попала в цель, Муся испуганно спрыгнула с комода и скрылась под диваном. Наступила тишина. Алиса тяжело дышала, глядя в пустоту. Через минуту пришло осознание. Ей стало невыносимо стыдно.
Она встала, подошла к дивану и опустилась на колени.
— Муся… Прости. Маленькая моя, иди сюда. Я не хотела.
Кошка не выходила. Алиса сидела на холодном полу и думала о том, что это — главная причина, по которой ей нельзя иметь детей. Если она срывается на кошку, которая просто хочет играть, что она сделает с ребенком, который будет орать часами из-за колик или режущихся зубов?
«Ребенку не объяснишь, что мама устала, — думала она. — Ребенку не скажешь: подожди, мне нужно дописать статью. Он будет требовать здесь и сейчас. А я… я не смогу дать. Я просто вспыхну и сломаю его. Или себя».
Утром в университете она столкнулась с Павлом, своим коллегой по кафедре. Павел был человеком интеллигентным, вечно витающим в облаках, и единственным, с кем Алиса могла обсуждать не только работу, но и философию.
— Вы сегодня бледны, Алиса, — заметил он, поправляя очки. — Опять ночные бдения у телескопа?
— Если бы, Павел. Ночные бдения с кошкой. Она устроила концерт, а я… я сорвалась. Швырнула в нее подушку.
Павел понимающе улыбнулся.
— Интровертам тяжело, когда их лишают личного пространства. Мы воспринимаем шум как физическую атаку.
— Вот именно! — подхватила Алиса. — И после этого мне говорят, что я должна родить. Представляете? Если кошка вызывает у меня такое раздражение, то ребенок… Это же будет катастрофа. Я ведь осознаю, что это из-за их возраста, что они не могут иначе. Но мне с ними просто неинтересно.
— Дети не могут поддержать беседу о квантовой запутанности, — философски заметил Павел.
— Вот! — Алиса даже остановилась в коридоре. — Именно! Мне нужно взаимодействие, от которого я расту. Я хочу учиться у собеседника. А чему я научусь у младенца? Как правильно менять подгузник? Мой мозг просто атрофируется за эти годы. Мне кажется, что дети… ну, они недостаточно умны для меня. Я понимаю, это звучит грубо, но это правда. Мне с ними скучно до зубовного скрежета.
— Многие считают, что дети — это «чистый лист», на котором можно написать что угодно, — Павел пошел дальше по коридору. — Но они забывают, что на этом листе уже есть водяные знаки генетики.
Алиса помрачнела. Генетика была еще одной темой, о которой она предпочитала не распространяться.
— У меня в роду три поколения женщин с тяжелыми депрессиями и проблемами с щитовидкой, — тихо сказала она. — Я сама сижу на таблетках с двадцати двух. Зачем мне передавать это наследство дальше? Чтобы еще один человек мучился так же, как я? Это не любовь к детям, это какой-то садизм.
— Ваша позиция рациональна, Алиса. Но мир редко бывает рационален.
Вечером Алиса пошла в спортзал. Работа над телом была для нее своего рода медитацией. Она любила ощущение контроля — над каждым мускулом, над каждым вдохом. Она долго и упорно выстраивала свой рельеф, следила за питанием.
В раздевалке она невольно подслушала разговор двух женщин.
— …и вот, понимаешь, после вторых родов живот так и не ушел, — жаловалась одна, поглаживая себя по талии. — Растяжки, спина болит… Муж говорит, что все нормально, но я-то вижу, как он на молодых девчонок смотрит.
— Ой, да ладно тебе, — отозвалась вторая. — Зато детки какие! Ради этого можно и потерпеть.
Алиса застегнула кроссовки и вышла в зал.
«Ради чего терпеть? — думала она, толкая штангу. — Ради того, чтобы потерять себя? Чтобы смотреть в зеркало и не узнавать свое тело? Чтобы стать приставкой к другому человеку?».
Она представила, как ее наработанный результат, ее пресс, ее подтянутые плечи превращаются в расплывшуюся массу. От этой мысли ей стало физически дурно. Ее тело было ее крепостью, ее единственным пространством, где она была полноправной хозяйкой. И впускать туда «захватчика» она не собиралась.
***
Через неделю ей позвонил Виктор. Они расстались полгода назад, но он все еще пытался «наладить контакт».
— Алиса, привет. Может, сходим куда-нибудь? В тот итальянский ресторанчик на углу.
— Витя, мы это обсуждали. Мы разные люди.
— Да ладно тебе, — его голос в трубке звучал самоуверенно. — Ты просто переутомилась. Нам нужно обсудить наше будущее. Я тут думал… может, нам все-таки попробовать? Ну, семья, дом… Я ведь хочу от тебя детей, Алис. Ты была бы такой красивой мамой.
Алиса закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному оконному стеклу.
— Витя, ты меня слышал вообще? Все эти два года, что мы были вместе? Я не хочу детей. Не сейчас, не потом, не через десять лет. Никогда.
— Да ты просто молодая еще! — рассмеялся он. — Взыграет еще инстинкт, никуда не денешься. Все женщины хотят детей, это природа.
— Витя, — голос Алисы стал ледяным. — Если ты считаешь, что знаешь мою природу лучше меня, то нам точно не о чем говорить. Иди и ищи ту, у которой «взыграет». А меня оставь в покое.
Она нажала отбой и заблокировала номер.
«Почему все думают, что они знают меня лучше? — злилась она, расхаживая по комнате. — Почему мой выбор воспринимается как временное помешательство?».
Муся, почувствовав ее состояние, подошла и тихонько тронула ее лапой. Алиса вздохнула и подхватила кошку на руки.
— Видишь, Мусь? Только ты меня понимаешь.
В субботу Алиса отправилась на научную конференцию. Там она чувствовала себя среди своих. Никаких вопросов о личной жизни, никаких намеков на «тикающие часики». Только данные, гипотезы и споры о структуре галактик.
В перерыве она разговорилась с профессором Самойловым, человеком старой закалки, но блестящего ума.
— Ваша работа о темной материи очень перспективна, Алиса, — сказал он, попивая кофе. — У вас редкий дар — вы видите структуру там, где другие видят хаос. Вам нужно продолжать. Вы планируете ехать в магистратуру в Германию?
— Очень хочу, профессор. Но мама… она считает, что я должна «остепениться».
Самойлов посмотрел на нее поверх очков.
— Остепениться — это значит замереть в развитии. Для ученого это смерть. Если вы чувствуете, что ваш путь — наука, не позволяйте никому сбивать вас с курса. Дети — это прекрасно, но это не единственный способ оставить след в истории. Эйнштейн, Ньютон, Ковалевская… Думаете, их помнят за то, какими родителями они были?
Алиса улыбнулась. Эти слова были как бальзам на душу.
— Спасибо, профессор. Мне важно было это услышать.
Но вечером дома ее снова накрыло. Надежда Петровна прислала сообщение: «Дочка, видела сегодня Лену из третьего подъезда. У нее уже второй родился. Такой бутуз! Она спрашивала про тебя. Мне было так неловко сказать, что ты все еще одна и без детей. Подумай, Алиса. Жизнь проходит».
Алиса швырнула телефон на диван.
— Неловко ей! — крикнула она в пустоту. — Ей неловко, а мне каково? Жить чужой жизнью ради чьего-то одобрения?
Она открыла шкаф и достала свою старую папку с детскими рисунками. На одном из них была изображена она — маленькая девочка, стоящая рядом с огромным телескопом. Никаких кукол, никаких домиков. Она помнила, как в детском саду воспитательница заставляла ее играть в «дочки-матери».
— Алисочка, ну возьми куколку, покачай ее, — говорила Марья Ивановна.
— Не хочу, — отвечала маленькая Алиса. — Она пластмассовая и глупая. Я лучше пойду посмотрю, как муравьи строят дом.
Она всегда была такой. Всегда предпочитала общество взрослых, их серьезные разговоры, их книги. Мир детей казался ей скучным, ограниченным и слишком шумным. С тех пор ничего не изменилось. Только шум стал еще более раздражающим.
Алиса подошла к зеркалу. Она видела стройную, сильную женщину с жестким взглядом. Она знала, чего хочет. И знала, чего не хочет.
«Я интроверт, — сказала она своему отражению. — Я вспыльчива. Я эгоцентрична в своей работе. У меня есть наследственные болезни. Я люблю свое тело. И я не люблю детей. Разве этого недостаточно, чтобы оставить меня в покое?».
***
Через месяц Алиса получила приглашение из Гейдельбергского университета. Это был шанс всей ее жизни. Мать, узнав об этом, устроила настоящую истерику.
— Ты уезжаешь? А как же мы? А как же семья? Ты там совсем одичаешь со своими железками!
— Мама, я не одичаю. Я буду заниматься тем, что люблю. Я буду счастлива.
— Да какое это счастье — одной в чужой стране?
— Счастье — это когда тебя не заставляют быть тем, кем ты не являешься.
Алиса собирала чемоданы. Муся крутилась рядом, чувствуя перемены. Кошку Алиса решила забрать с собой — она уже узнала все правила перевозки животных.
Перед самым отъездом она встретилась с Павлом.
— Значит, все-таки Германия? — спросил он, протягивая ей книгу по астрономии. — Поздравляю. Это правильный выбор.
— Спасибо, Павел. Знаете, я недавно думала… Если бы я поддалась давлению и родила, я бы сейчас не собирала чемоданы. Я бы стояла в очереди в поликлинику или выбирала садик. И я бы ненавидела каждую секунду этой жизни.
— Вы честны с собой, Алиса. Это редкое качество.
— Это не честность, это инстинкт самосохранения. Я просто хочу прожить свою жизнь, а не ту, которую мне навязывают.
Алиса стояла в аэропорту, сжимая ручку переноски с Мусей. Впереди был перелет, новая страна, сложная работа и полная неизвестность. Но впервые за долгие годы ей было легко.
Она знала, что ее будут осуждать. Знала, что за спиной будут шептаться: «Красивая, умная, а детей нет — какая-то она ненормальная». Ей было все равно.
Она зашла в самолет и заняла свое место. Когда лайнер начал разбег по полосе, Алиса прикрыла глаза.
— Прости, мама, — подумала она. — Но твои внуки так и останутся лишь твоей фантазией. А моя реальность куда масштабнее.
Самолет оторвался от земли, унося ее прочь от ожиданий, манипуляций и навязанных ценностей. В иллюминаторе мелькали облака, а выше, там, куда стремился ее разум, уже зажигались звезды.
***
Алиса успешно защитила диссертацию в Гейдельберге и стала ведущим специалистом в международном исследовательском центре, посвятив свою жизнь изучению далеких галактик. Она по-прежнему живет со своей кошкой Мусей в уютной квартире, полной книг и телескопов, и ни разу за все годы не пожалела о принятом решении.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.