— Как съездил? — спросила Елена, когда через три недели муж вернулся домой.
— А ты знаешь, хорошо, — спокойно ответил Дмитрий. — Устал, правда. Как собака. Эти командировки вконец измучили меня.
— А отказаться не можешь, — глядя куда‑то вдаль, задумчиво произнесла Елена.
— В том‑то и дело, — ответил Дмитрий.
— Потому что, кроме тебя, некому, а ты не хочешь подводить людей, — грустно продолжала Елена.
— Ты всё понимаешь, любимая, — нежно произнёс Дмитрий.
— Ну, если и не всё, то многое, — в тон ему ответила Елена.
Елена к тому времени уже точно знала, что ни в какую командировку Дмитрий не ездил. Более того, она даже знала, где, а точнее, у кого именно он был всё это время. Почему разговаривала с мужем спокойно? На то были причины.
Обнаружив на следующий день после отъезда Дмитрия под диваном его паспорт, Елена задумалась.
«Странно, — подумала она. — Как он мог куда‑то уехать без паспорта?»
Она позвонила мужу.
— У тебя всё в порядке? — спросила Елена.
— У меня всё отлично, — ответил Дмитрий.
— А ты где сейчас?
— Как где? В поезде?
Они ещё немного поговорили, и Елена выключила телефон.
«Или у него есть другой паспорт, — подумала Елена, — иначе его не пустили бы в вагон. Или он всё врёт. И никуда он не уезжал. А тогда что? А тогда у него есть другая, и он сейчас у неё. А завтра утром он, как ни в чём не бывало, придёт на работу. Там я его и увижу».
И утром Елена поехала к Дмитрию на работу. Без десяти восемь она стояла недалеко от проходной.
А через пять минут увидела, как Дмитрий прошёл через проходную.
«Значит, другая, — подумала Елена. — Ладно. Держи себя в руках. Теперь нужно выяснить, куда он направится после работы. Чтобы обнаружить её. Вот тогда и поговорим. Вернусь сюда к концу рабочего дня».
Когда муж вышел с работы, Елена проследила за ним и всё узнала.
Это было не так уж и трудно. Некоторые жильцы подъезда, в который вошёл Дмитрий, оказались очень разговорчивыми.
Они и сообщили Елене, что зовут её Маргарита Сергеевна. Ей 35. Не замужем. Два года назад купила в этом доме квартиру. А полгода назад в её жизни появился Дмитрий.
Получив столь ценную информацию, Елена уже сейчас хотела идти разговаривать и с мужем, и с Маргаритой Сергеевной.
Но! Что‑то свыше её остановило.
— Елена! — требовательно сказал этот кто‑то свыше. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы устраивать подобные разборки.
— Да почему не в том? — возмутилась Елена. — Именно в том, в каком надо.
— А я говорю, что не в том, — звучало свыше. — Ну посмотри на себя. Руки дрожат. Дыхание учащённое. Вся переполнена ненавистью. А на голове у тебя что? Ну? Куда ты собралась в таком виде? Ты в зеркало‑то себя видела?
Елена достала из сумочки зеркальце и посмотрела на себя.
«Да уж, — подумала она, — видок ещё тот».
— Но главное — не это, — спокойно и равнодушно доносилось свыше. — Даже если ты будешь выглядеть хорошо. И что? Чего ты добьёшься, если устроишь скандал? Ничего. И он, и она будут с жалостью смотреть на тебя. А когда ты уйдёшь, они оба взахлёб станут над тобой громко смеяться. Станут, станут! Возьмутся за руки и будут скакать и кружиться, и радоваться тому, что вот всё и закончилось, и тебя на их пути больше нет. Ну? Тебе разве это надо?
Голос свыше, если и не успокоил окончательно Елену, то дал ей возможность начать рассуждать более здраво.
«Ну что же, — подумала тогда Елена, — придётся с Дмитрием просто развестись. И сделать это так, чтобы ему было как можно больнее».
— Вот это правильно! — услышала Елена радостное свыше. — Это по‑нашему.
Ободрённая такой поддержкой, Елена продолжила рассуждать здраво.
«А как это сделать? — думала она. — Как развестись, чтобы ему было больно? И обидно!»
— Думай, — звучало свыше, — на то тебе голова и дана.
«Есть один способ, учитывая его характер, — подумала Елена. — Это тихий, равнодушно‑хамский развод без объяснения причин».
— Ну вот! — обрадовались свыше. — Можешь ведь, когда захочешь.
«Скажу ему, что мы просто разводимся, и всё, — планировала Елена. — Он начнёт допытываться, в чём причина. А я, сохраняя спокойствие, буду говорить, что ни в чём. Просто разводимся, и всё. Без причины. Просто потому, что я так решила. Правильно?»
— Правильно, — соглашались с Еленой свыше. — И будь при этом тихой и равнодушной в общении с ним.
— Точно! — радостно воскликнула Елена. — Зная его характер, я уверена, что он не на шутку взбесится. Правильно?
— Правильно, — отвечали свыше. — Ведь узнать от равнодушной жены, что она тебя бросает (и без всякой причины) — это серьёзный удар по его самолюбию.
— Так и сделаю!
— Сделай, — согласились свыше. — Но! Это ещё не всё. Если хочешь действительно наказать его, а заодно и её, сделай ещё кое‑что.
— Что?
— А я тебе сейчас расскажу, — ответил голос свыше и стал тихо что‑то шептать Елене.
Внимательно слушая, Елена изредка кивала головой.
— Всё ясно? — поинтересовались свыше, когда было всё сказано.
— Ясно, — ответила Елена. — А это не будет слишком?
— Будет! — уверенно ответили свыше. — Ещё как будет. Но разве не этого ты хочешь?
— Этого! — уверенно ответила Елена. — Хочу!
— Главное, — напомнили свыше, — делать всё тихо, нагло и… как?
— Спокойно, — ответила Елена.
— Правильно, — радостно согласились с ней свыше.
И Елена поехала домой и стала готовиться к возвращению мужа из «командировки».
«Я начну своё представление не сразу, как он вернётся, — думала Елена. — Надо усыпить его бдительность. Он ведь, как приедет, сразу начнёт вешать мне лапшу на уши насчёт того, как он устал, как его утомляют эти командировки. В первый день сделаю вид, что верю ему, всё понимаю и сочувствую. А уже на следующий день, когда он вернётся с работы, начну свой спектакль».
И получилось всё так, как планировала Елена. Дмитрий, вернувшись из «командировки» и поговорив с женой, понял, что он вне подозрений, что его по‑прежнему любят, а значит, он самый счастливый человек на свете.
С такими мыслями Дмитрий лёг спать. А утром ушёл на работу, не подозревая, что его счастливая жизнь на этом закончилась.
Всё началось вечером, когда Дмитрий вернулся с работы, а Елена не вышла его встречать.
— Любимая, ты где? — радостно кричал из прихожей Дмитрий. — Твой заинька вернулся. — Прыгай ко мне.
«Всё, Дмитрий, — думала Елена, молча сидя на кухне. Она пила чай и ела торт. — Поздно! К тебе мне уже не прыгать».
Елена посмотрела на торт и покачала головой.
«Какой же ты большой», — подумала она.
— Завалили работой, — сразу пожаловался Дмитрий, входя на кухню. — План горит. Начальство требует. Давай, давай, давай. Они думают, я двужильный. Через неделю снова в командировку посылают. Представляешь?
И представление началось.
— Да мне плевать, — равнодушно и тихо ответила Елена и громко отхлебнула из блюдца чай.
Елена знала, что Дмитрий не любил, когда она громко пила чай из блюдца. А ещё в этот раз Елена не разрезала торт на куски. А ела его прямо так. Столовой ложкой. Прямо из коробки.
Ответ жены шокировал Дмитрия настолько, что он утратил на какое‑то время способность говорить. Испуганный взгляд и многозначительное молчание — и это всё, на что в этот момент был способен Дмитрий.
«Как же это? — думал он. — Ведь я привык, что Елена вот уже долгие годы сюсюкается со мной, как с маленьким ребёнком. Я у неё и заинька, и котёночек. Уси‑пуси. А тут вдруг… Плевать?! И как это понять? Ещё этот чай из блюдца! А торт? Он ведь огромный! А она не разрезала его на куски. Не положила себе в блюдечко отдельный кусочек. Она опять ест ложкой прямо из коробки! Что за привычка! А я? А мне? Есть после неё обгрызенный? Как она это себе представляет? Я ведь ей запретил так делать! Это вообще что такое?! Она сейчас в своём уме? Не соображает, что делает? Ещё эти её слова! Плевать ей! Она не понимает, с кем разговаривает?»
Воспользовавшись затянувшейся паузой, Елена продолжила.
— Мы с тобой разводимся, — сказала она.
Елена равнодушно посмотрела на мужа, стараясь сделать так, чтобы её взгляд казался ему как можно более наглым.
«Сейчас надо усмехнуться, — подумала она, — и произнести какую‑нибудь гадость».
Елена так и сделала.
— Чего пялишься? — усмехнувшись, нагло, но тихо и равнодушно спросила она. — Я чего‑то непонятное сказала? Не доходит?
«Хорошо было бы сейчас кинуть в него кусок торта, — подумала Елена. — Но… Увы. Нельзя. Он тогда решит, что я или пьяная, или не в своём уме».
Елена, нагло глядя на мужа, продолжила есть огромный торт столовой ложкой и хлебать с блюдечка чай.
— У‑у? — набитым ртом произнесла она, кивая головой и показывая ложкой на торт. Типа, не хочешь ли?
— Елена! — изумлённо воскликнул Дмитрий в ответ на эту наглость, выходящую за всякие (по его мнению) пределы. — Я не понимаю! Что это всё значит?
И дальше Елена продолжила разговор с мужем исключительно тихим, наглым и более чем равнодушным тоном.
— Чего ты не понимаешь? — ответила она, не переставая есть. — Не знаешь, что такое развод? Тебе по слогам надо произнести, чтобы до тебя наконец‑то дошло? Изволь. Раз‑вод! Так лучше? Теперь, надеюсь, тебе всё стало ясно. Если хочешь, могу повторить. Раз — вод. Ещё раз повторить?
— Нет, но…
— Ну и всё. И если больше вопросов нет, свободен.
В голове Дмитрия путались мысли. Ему многое было непонятно. Во‑первых, его смущало отсутствие сюсюканья и равнодушно‑хамское поведение жены. Торт — столовой ложкой! Не вынимая его из коробки! Неслыханная дерзость. А во‑вторых, её заявление на фоне всего этого, что они разводятся. И Дмитрий не знал, что сейчас его возмущает больше. Решил, что, наверное, хамство всё же на первом месте.
«Что она себе позволяет? — думал он. — Этот тон! Поведение за столом! А словечки! Я ей кто? Со мной даже генеральный директор не позволяет себе так разговаривать! Хотя вот он‑то имеет на это полное право!»
Дмитрий решил сначала поставить жену на место, а уже потом разобраться с разводом.
— Значит так, девочка, — строго сказал он, — если ты думаешь, что…
Дмитрий не успел договорить.
— Да пошёл ты, — равнодушно тихо произнесла Елена, встала из‑за стола и пошла в гостиную. — Чего‑то я, — она икнула, — вроде как объелась. Нет, последняя ложка точно… была лишней, — Елена снова икнула. — Если хочешь, можешь доесть. Я наелась. Никогда в жизни больше не буду есть торты.
Если до этого мысли в голове Дмитрия просто путались, то теперь путаться было уже нечему. В его голове разом исчезли все мысли. Остались одни эмоции и все негативные. В таких случаях Дмитрий обычно начинал что‑то ломать, рвать, крушить, громить. Без разницы что. Что угодно. Что окажется под рукой. Например, посуду.
Дмитрий схватил со стола огромное блюдо и хотел было с силой швырнуть его на пол, но… Вспомнил слова жены о разводе.
Это воспоминание его немного успокоило, и он вернул блюдо на место. В его голове снова появилось что‑то похожее на мысли.
«В данной ситуации, — подумал Дмитрий, — бить посуду бессмысленно. Для этого сейчас точно не самое подходящее время. Здесь нужно придумать что‑то другое. Но что?»
Дмитрий начал ходить по кухне взад и вперёд, бросая ненавистные взгляды на обгрызенный торт, пытаясь рассортировать свои мысли и придать им хоть какую‑то стройность. Но упорядоченные мысли не успокоили. Они выдали тревожное предположение.
«А что если Елена узнала про Маргариту? — подумал Дмитрий, но тут же взял себя в руки. — Да нет, — решил он. — Не может быть. Она бы тогда с этого и начала. Устроила бы мне скандал. Выгнала бы из дома. А она — нет. К тому же торт доесть предложила. Тут что‑то другое. Но что?»
Дмитрий решил выяснить у жены, что ей известно.
— Елена, давай поговорим спокойно, — произнёс Дмитрий, входя в гостиную и садясь в кресло напротив жены.
— Отвали, а? — зевнув, ответила Елена. — Не видишь, я отдыхаю. Господи, зачем я съела столько торта, — она посмотрела на мужа. — Ты не знаешь?
— Нет, но я…
— Ну и проваливай тогда, если не знаешь.
— Что происходит, Елена? Я не понимаю.
— Господи, какой ты скучный и нудный. Как тебя такого только на работе держат. За что тебе зарплату платят, не понимаю. Слушай, а тебя подчинённые уважают? Я думаю, что нет. За что им тебя уважать‑то? Ты, наверное, и на работе своей такой же нудный.
— Елена, я ещё раз повторяю. Я хочу знать, что происходит. Я не понимаю!
— Мы разводимся. Чего здесь непонятного?
— С чего вдруг?
— Ни с чего. Просто. Разводимся, и всё.
— Так не бывает.
— Бывает.
— Это ты так решила?
— Я так решила.
— Но должны же быть причины, почему ты так решила?
— Решила, и всё. И нет никаких причин.
— То есть?
— «То есть, то есть»! — ответила Елена. — Заладил как попугай. Не было никаких причин. И почему обязательно должны быть какие‑то причины? Если я просто решила с тобой развестись. Чего тебе ещё‑то надо? Чего ещё ты хочешь от меня услышать?
— Может, я тебе надоел?
— Отвянь.
— Может, ты меня не любишь?
— При чём здесь это? Глупее ничего не мог придумать?
— Тогда почему?
— Да не почему. Просто. Без причины.
Слушая сейчас нелогичные ответы жены на свои вопросы, Дмитрий не подозревал, что впереди его ждёт ещё более тяжёлое испытание. Елена ведь решила наказать его не только своей равнодушно‑хамской беспричинностью. Но и ещё кое‑чем, о чём ей нашептали свыше!
— Тебе кто‑то что‑то рассказал обо мне, Елена? Поэтому ты решила развестись? Да?
— Не тупи, а?
— Елена, ты сейчас…
— Да никто мне ничего не говорил. Вот ещё. Отвяжись.
— Ты что‑то узнала обо мне? Да? Давай поговорим. И я всё объясню.
— Вот же ты упёртый. Как тот мальчик, который влюбился в меня в шестом классе. Требовал ответного чувства и никак не понимал, почему его у меня нет. Думал, что я о нём знаю что‑то плохое. Причину хотел знать. Но ему простительно. Он — ребёнок. А ты? Ничего я о тебе не знаю. И знать не хочу. С какой стати? Если мы разводимся.
— Но почему разводимся‑то, почему? Ты можешь объяснить?! В конце‑то концов!
— Да не почему. Просто. Разводимся, и всё. Отвяжись, а? Ну, в самом деле, чего пристал‑то? Я объелась. Спать хочу.
— У тебя есть другой? Ты его любишь?
— Нет у меня другого.
— Может, ты думаешь, что у меня кто‑то есть?
— Ничего я не думаю. Очень надо.
— Тогда почему? Ответь! Я требую!
— Не по чему. Просто. Разводимся и всё. И давай прекратим. Ну, честное слово, сил больше нет. На‑до‑ел. Пошёл вон.
Но Дмитрий не сдавался и уже хотел что‑то ответить, как вдруг в квартиру позвонили.
«Вот оно! — радостно подумала Елена. — Вторая часть Марлезонского балета».
— Иди лучше дверь открой, — произнесла Елена.
Дмитрий открыл дверь и увидел, что это приехали обе его дочери. Старшая Алина и младшая София
— Доченьки! — радостно воскликнул Дмитрий. — Как хорошо, что вы приехали. Как вовремя. Если бы вы только знали, что у нас здесь случилось. Если бы вы только…
— Короче? — нагло, тихо и равнодушно спросила София. — Чего случилось‑то? Чего ты здесь разорался?
«Короче? — подумал Дмитрий. — Разорался? И это моя младшая дочь? Да что же это? Нет. Это не она. Это какая‑то хулиганка!»
— Я не ору, — начал оправдываться Дмитрий. — Я говорю.
— Ну вот и говори, — произнесла Алина, — а то мямлишь здесь.
— Ваша мама хочет со мной развестись! — ответил Дмитрий.
— И чё? — сказала Алина. — Подумаешь! Делов‑то.
— Но она не называет причины! Не объясняет почему!
В прихожую вышла Елена.
— Хотите торт? — спросила она у дочерей. — Там много, а я уже объелась.
— Хотим, — ответили дочери.
— Он на кухне, — сказала Елена.
Алина и София пошли на кухню. Елена выключила свет в прихожей и ушла в гостиную.
Дмитрий остался один в тёмной прихожей. Он всё ещё пытался понять, как такое возможно. Обычно, когда его дочери приезжали в гости, они радостно бросались ему на шею. Расспрашивали у него, как дела. Рассказывали о своих делах. Дмитрий вспоминал, как тридцать лет назад родилась Алина, а через пять лет после неё — София. Вспоминал, как девочки росли, как ходили в садик, в школу, в институт. Как выходили замуж. Как становились мамами. И всё это время они были лучшими друзьями.
А теперь? Что видит и чувствует он теперь? Презрительный взгляд. Наглый тон. И самое главное — абсолютное равнодушие.
Почему дочери были такими наглыми и равнодушными? Ну, конечно же, потому что Елена им всё рассказала. И когда дочери узнали, как их папа предал маму, они сразу же согласились помочь маме наказать папу.
Сообщить всё дочерям и позвать их в сообщницы предложил Елене голос свыше. Он был уверен, что таким образом будут наказаны оба: и Дмитрий, и Маргарита Сергеевна.
И вот теперь, постояв ещё некоторое время в тёмной прихожей, Дмитрий решил идти на кухню. Он думал серьёзно поговорить со своими девочками. Хотел и объяснить, и получить от них объяснение.
Войдя на кухню, он увидел, как дочери доедают столовыми ложками торт.
«Там ведь оставалось больше половины, — подумал Дмитрий. — Они съели всё и ничего мне не оставили. Даже не предложили. Это не мои дочери».
— Тебе чего? — спросила София. — Торта хочешь?
— А больше нет, — сказала Алина.
— Нет, но… Торт здесь ни при чём. Хотя, вы могли бы оставить кусочек отцу и не есть его ложками прямо из коробки. Ведь я вас учил, что…
— Понятно, — сказала София. — Кроме этого ещё есть чего сказать?
— Я же сказал. Мама хочет развестись. А причины не называет. Скрывает! Но я‑то знаю…
— Пап, — перебила его Алина, — а ты правда думал, что мы будем на твоей стороне, даже не разобравшись?
— Что значит «не разобравшись»? — опешил Дмитрий. — Вы же мои дети!
— Да, твои, — кивнула София. — И именно поэтому мы на стороне мамы. Потому что знаем её. Знаем, какая она добрая, терпеливая. И понимаем, что просто так она бы такого не сказала. Значит, есть причина. Серьёзная.
— Вы что, ей поверили на слово? — голос Дмитрия дрогнул. — Да она всё выдумала!
— Мы не просто поверили, — спокойно сказала Алина. — Мы всё знаем. Про Маргариту Сергеевну. Давно уже. Мама нам не сразу рассказала — хотела дать тебе шанс. Надеялась, что ты сам признаешься. Но ты же никогда не признаёшь своих ошибок, правда?
Дмитрий пошатнулся и опёрся о край стола. Мир вокруг будто потерял краски.
— Так вы… вы всё знали? И молчали?
— Молчали, — подтвердила София. — Ждали. Надеялись, что ты одумаешься. Что поймёшь, какой подарок тебе достался в лице мамы. Но ты не понял. И теперь… теперь всё.
— Всё, — эхом повторила Алина. — Мы с тобой. С мамой. И если ты хочешь хоть что‑то сохранить — хотя бы наше уважение, — начни с извинений. Перед ней. Перед нами.
Дмитрий опустился на стул. В груди что‑то болезненно сжалось. Он вдруг отчётливо увидел себя со стороны: как он лгал, как пренебрегал самыми дорогими людьми, как считал, что всё сойдёт ему с рук.
— Я… — голос подвёл его, — я не знал, что вы знаете. Не знал, что так всё обернётся.
— Теперь знаешь, — тихо сказала появившаяся в дверях Елена. — И что дальше?
Дмитрий поднял глаза на жену. В них больше не было гнева — только усталость и что‑то похожее на раскаяние.
— Я виноват, — произнёс он наконец. — Виноват перед тобой, перед девочками. Перед всеми. Прости, если сможешь.
Елена молча посмотрела на мужа. В голове снова прозвучал тот самый голос: «Ну что, довольна? Получила своё?»
Но вместо триумфа она почувствовала лишь опустошение.
— Поговорим завтра, — сказала она. — Сейчас всем нужно успокоиться.
Дочери переглянулись и молча вышли из кухни. Дмитрий остался сидеть на стуле, глядя в одну точку. А Елена поднялась наверх, в спальню, и впервые за долгое время заплакала — не от злости, не от обиды, а от осознания того, что даже самая продуманная месть не приносит радости, когда рушится семья.
Понравился рассказ? Буду рад лайкам, репостам и комментариям. Подпишитесь, чтобы следить за новыми текстами