Смерть Иосифа Сталина в марте 1953 года сделала его выступление на заседании ЦК в октябре 1952-го последним масштабным и публичным актом воли. Безусловно, в последующие месяцы он не прекращал общаться с узким кругом, но значимых речей подобного уровня — более не произносил.
На том пленуме Сталин говорил так, что его слова повергли присутствующих в состояние, близкое к шоку. Само октябрьское выступление 1952 года содержало немало примечательного, однако…
Документальные свидетельства отсутствуют.
Увы, стенографическая запись того выступления не сохранилась. На этот факт, в частности, указывает Эдвард Радзинский в работе «Сталин. Вся жизнь». Историк опирается преимущественно на воспоминания поэта Константина Симонова, который был участником пленума и спустя годы с нескрываемой тревогой рассказывал о происходившем.
Схожие впечатления передавал и академик Румянцев. Поэтому нет оснований сомневаться в словах этих двух уважаемых людей — вряд ли они могли заранее согласовать свои версии о событиях пленума ЦК 1952 года.
Рой и Жорес Медведевы в книге «Неизвестный Сталин» также придерживаются версии, что стенограмма изначально существовала, но впоследствии была целенаправленно уничтожена. Причины этого станут понятны далее.
XIX съезд ВКП(б)
Непосредственно перед пленумом ЦК состоялся XIX съезд ВКП(б). Именно на нём партия была переименована в КПСС — Коммунистическую партию Советского Союза.
Сталин выступал и на съезде. Речь его была довольно краткой, хотя, судя по всему, сам Иосиф Виссарионович остался ею доволен. Он произнёс тогда скупую, но многозначительную фразу: «Еще могу!».
На тот момент ему было около 73–74 лет. Точный возраст остаётся предметом дискуссий историков. То есть перед страной стоял человек преклонных лет, для которого было важно продемонстрировать, что он по-прежнему способен руководить и выступать публично.
Никита Хрущёв впоследствии вспоминал, что речь Сталина длилась всего 5–7 минут. По мнению Хрущёва, выступление получилось слабым и коротким. Сам Никита Сергеевич тогда подумал, что Сталину осталось недолго.
Аналогичные мысли возникли и у многих других в зале.
В целом, этот прогноз оказался верным. Однако на последовавшем пленуме ЦК Иосиф Виссарионович явил собой совершенно иную силу — произнёс пространную, мощную и, для многих, пугающую речь.
Выступление на пленуме ЦК
Сталин был настроен крайне решительно. Как вспоминал Симонов, Иосиф Виссарионович жестом остановил бурные и продолжительные аплодисменты. Более того, он прямо спросил, обведя зал тяжёлым взглядом: «Чего хлопаете?».
Он обратил внимание собравшихся, что они присутствуют не на «митинге в защиту мира». Замечание было справедливым, но оно мгновенно наэлектризовало атмосферу. Стало ясно: тон будет не просто серьёзным — он будет жёстким и беспощадным.
Иосиф Виссарионович не прибегал к юмору, говорил громко, отчеканивая каждую фразу. Среди ключевых тезисов его речи можно выделить следующие:
Сталин открыто заявил о своём преклонном возрасте и о том, что вскоре власть придётся передать другим. При этом он подчёркивал, что пока ещё сохраняет способность управлять государством. «Пока мне поручено — значит, я делаю!» — такие слова он произнёс тогда со злостью, в которой слышалось и раздражение, и вызов.
Он вспомнил Владимира Ленина, отметив, что тот «гремел» и никого не боялся. Несмотря на то что сталинская политика давно отошла от ленинских принципов, данное выступление показывает: Иосиф Виссарионович отдавал себе отчёт, что будущему преемнику следовало бы ориентироваться именно на Ленина — на образец революционной безкомпромиссности.
Сталин подверг резкой критике Вячеслава Молотова за «капитуляцию перед мировой буржуазией». Досталось на том пленуме не только ему. Многие в зале были напуганы. Георгий Маленков, по свидетельствам, долгое время сидел с лицом человека, ожидающего смертельной опасности.
Резким нападкам подвергся и Анастас Микоян. Более того, обращение к нему было выдержано в ещё более агрессивном, почти уничижительном тоне.
В заключение Иосиф Виссарионович попросил освободить его от должности генерального секретаря. Подобные заявления он делал и раньше. В очередной раз ему единодушно выразили доверие.
Сталин оставался во главе страны ещё несколько месяцев.
После столь жёсткой речи для многих, вероятно, стало отстранённым облегчением, что Иосиф Виссарионович Сталин скончался в марте 1953 года.
По всей видимости, руководитель государства осознавал, что его дни сочтены. Именно поэтому он решил столь сурово высказаться в адрес своих соратников, пытаясь таким образом их «взбодрить» и указать на недостатки — дать последний наказ.
После пленума в высших партийных кругах воцарилась гнетущая, выжидательная атмосфера. Сталин, высказав всё, что накопилось, вновь удалился на Ближнюю дачу, где проводил время в уединении, лишь изредка вызывая к себе то одного, то другого члена Политбюро. Его последние распоряжения касались в основном внешней политики и знаменитого «дела врачей», которое набирало обороты. Однако энергия, выплеснутая в октябре, казалось, иссякла; он больше не возвращался к столь масштабным и откровенным разговорам о передаче власти. Состояние здоровья вождя, о котором ходили противоречивые слухи, стало главным фактором политической жизни страны.
Содержание речи, несмотря на отсутствие стенограммы, оказало глубокое влияние на расстановку сил. Резкая критика в адрес Молотова и Микояна, давних соратников, фактически поставила крест на их перспективах как возможных единоличных преемников. В то же время явного фаворита названо не было. Это породило интенсивную, тщательно скрытую борьбу внутри узкого круга — Маленкова, Берии, Хрущёва — каждый из которых, пережив шок на пленуме, теперь старался укрепить свои позиции, гадая об истинных намерениях стареющего лидера.
Ключевым посланием пленума, помимо персональных выпадов, стала идея о коллективном руководстве. Сталин, указывая на свой возраст и неизбежность ухода, как будто намекал, что ни один из его соратников не обладает достаточным авторитетом, чтобы единолично принять бразды правления. Вероятно, он рассчитывал, что созданная им система и баланс сил между его заместителями будут функционировать и после него. Однако его финальная, почти прощальная речь, полная гнева и разочарования, скорее посеяла не коллективную ответственность, а взаимные страх и недоверие.
Смерть Сталина в марте 1953 года разрешила это напряжённое ожидание, но не отменила последствий его последнего выступления. Оно стало своеобразным завещанием, лишённым конкретных указаний, но переполненным эмоциями. Страх, который он внушил высшей номенклатуре в октябре 1952-го, во многом предопределил ту стремительную и беспощадную борьбу за власть, что развернулась сразу после его кончины. Участники того пленума, ставшие свидетелями последнего всплеска сталинской воли, навсегда запомнили этот урок — урок силы, уходящей, но все ещё способной на грозный финальный аккорд.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории