Сергей Герасимов и Тамара Макарова. Для всей страны они были не просто известными людьми, а настоящими небожителями. Эталонный творческий союз, живой памятник самим себе. Роскошная по тем временам квартира в центре Москвы, многолетнее преподавание во ВГИКе, где они воспитали целую плеяду звезд, правительственные награды. Глядя на их совместные выходы в свет, можно было подумать, что они вообще никогда не ругаются, не повышают голос и питаются исключительно амброзией.
Скрытая сторона жизни легендарного союза
Но за этим лакированным, безупречным фасадом скрывалась вполне земная, я бы даже сказал, тяжелая история. Сергей Аполлинариевич, будучи глыбой советского кино и человеком невероятной энергии, имел одну уязвимость, которая в сегодняшних реалиях стоила бы ему карьеры в два счета. Он регулярно терял голову от своих студенток и молодых актрис. Музы сменялись одна за другой. Тамара Федоровна при этом демонстрировала какую-то пугающую, почти нечеловеческую выдержку. Вы не найдете упоминаний о ее публичных истериках. Никаких скандалов, никаких битых тарелок на кухне или слезных жалоб. Она прекрасно знала, что мэтр увлечется, поиграет и в итоге покорно вернется домой. Меня всегда немного пугала эта снисходительность. Можно называть это великой женской мудростью, а можно - холодным расчетом и пониманием того, что творцу просто необходим стимул в виде свежего девичьего восхищения. Она держала марку, и это вызывало уважение, смешанное с оторопью.
И этот сложный, но работающий механизм крутился без сбоев долгие десятилетия. Пока в начале семидесятых годов на съемках картины «Любить человека» не появилась Любовь Виролайнен. Актриса с невероятно выразительными, немного грустными глазами и очень непростой судьбой.
Роковая встреча на съемочной площадке
Разница в возрасте между ними была колоссальной - больше тридцати лет. Но для Герасимова возраст никогда не был помехой. Он влюбился как мальчишка и совершенно не считал нужным это скрывать. Режиссер опекал Любовь так откровенно, буквально сдувал с нее пылинки, что всей съемочной группе оставалось только неловко отводить глаза и перешептываться по углам. Самое дикое и напряженное в этой ситуации заключалось в том, что в этом же фильме снималась и сама Тамара Макарова. Она все видела. Слышала каждый вздох мужа, ловила каждый его восторженный взгляд, обращенный к молодой конкурентке. И все равно держала лицо, словно высеченное из мрамора. Лишь однажды напряжение прорвалось наружу, когда юная муза, не выдержав этого нездорового всеобщего внимания и пересудов за спиной, бросила Герасимову фразу, ставшую потом легендарной: «Кого снимаете, ту и любите?».
Но мэтра было уже не остановить. В ход пошла тяжелая артиллерия: роскошные подарки, дефицитные вещи из заграничных командировок, а потом и помощь с получением шикарной отдельной квартиры в Ленинграде. Герасимов привык брать то, что хочет, используя весь свой колоссальный номенклатурный вес.
А что же Любовь? Я часто пытаюсь поставить себя на ее место, пытаюсь понять ее логику. С одной стороны - могущественный покровитель, который решает абсолютно любые бытовые и карьерные проблемы одним телефонным звонком. С другой - дома у нее методично и страшно разваливался брак. Ее первый муж страдал тяжелейшей пагубной зависимостью, разрушая и себя, и психику близких. Любовь терпела этот ад исключительно ради маленького сына. И тут появляется Герасимов - эдакий бог из машины, готовый укрыть от всех жизненных невзгод. Он окружил ее такой всепоглощающей заботой, что сопротивляться было почти невозможно.
Выбор в пользу простого человеческого счастья
Но в этой золотой клетке крылась ловушка. Это было не партнерство равных людей. Герасимов подсознательно считал ее своей собственностью, своей личной Галатеей. И это удушающее чувство тотального контроля просто не давало молодой женщине нормально дышать. Ей хотелось обычного, земного тепла, а не поклонения гению.
Развязка этой драмы оказалась до банального жизненной. Состояние законного мужа Виролайнен резко ухудшилось. Потребовалась безотлагательная, очень сложная операция на открытом сердце. Испуганная Любовь примчалась в клинику, измотанная страхом за жизнь супруга, и там столкнулась с лечащим врачом - хирургом Александром Зориным.
Вот тут-то и случился тот самый судьбоносный щелчок. Зорин был абсолютной противоположностью всей этой богемной кинематографической тусовки. Уверенный в себе мужчина, который каждый божий день в прямом смысле слова держал в руках человеческие сердца. Никакой театральщины, никаких интриг, выдуманных драм и шепотков за спиной. Я искренне верю, что Любовь просто опешила от этого контраста. Рядом с Зориным ей больше не нужно было играть роль послушной музы великого режиссера или вечной спасительницы неблагополучного мужа. Она вдруг увидела человека, за которым реально можно спрятаться. Вспышка была моментальной.
Александр Борисович пошел ва-банк и принял решение оставить свою прежнюю жизнь ради этой женщины. А Любовь совершила поступок, потребовавший колоссального мужества, - она разом оборвала все связи со своим непростым прошлым. Развод с первым мужем дался тяжело, сын далеко не сразу понял этот выбор матери. Но самым сложным испытанием был неизбежный разговор с Сергеем Герасимовым.
Только представьте себе эту немую сцену. Великий мэтр, десятилетиями привыкший к тому, что женщины преданно ждут его внимания и горько плачут, когда он уходит, вдруг впервые в жизни оказывается в унизительной роли брошенного человека. Его юная муза, которую он вознес на пьедестал, совершенно добровольно уходит к простому питерскому врачу. Бумеранг прилетел прямо в огромное творческое эго.
И вот тут я просто обязан отдать Герасимову должное. Он повел себя с неподдельным мужским достоинством. Никакой мелочной мести, никаких преград в карьере на киностудиях или гневных писем чиновникам. Он понял, что проиграл эту битву за чужое сердце. «Я за тебя спокоен», - только и произнес он напоследок, навсегда отпуская ее. Макарова, как обычно, осталась непоколебимой скалой рядом с мужем, сохранив их легендарный союз от окончательного краха.
А Любовь Виролайнен, которой сейчас исполнилось 85 лет, наконец получила то, что так мучительно искала: нормальную семейную жизнь без надрыва, без кулуарных интриг и постоянного служения чужому гению. И каждый раз, вспоминая эту историю, я думаю о том, что никакая власть, никакой звездный статус и никакие шикарные квартиры не способны удержать человека, если ему отчаянно хочется, чтобы его любили без режиссерских указаний.