Все началось с уютного троллейбуса.
В пятницу вечером я шагнула в двери пустого троллейбуса. Это был последний рейс, точнее рейс до гаража. Но мой дом раньше, так что мне очень подходит.
В троллейбусе были цветы в корзинках. Да, искусственные, но много. Много корзинок, надёжно закреплённых по всему троллейбусу. И шторочки были необычные, с интересными такими висюльками, тоже по всему салону. А на шторах бабочки. Не живые, конечно, тканевые. Но большие и красивые.
Что-то ещё меня удивило сильно. Я сначала не поняла даже. В троллейбусе было чисто. Несмотря на вот это всё обилие цветов и украшений пахло чистотой и свежестью. При том, что на улице весенняя грязь. Где-то лужи с остатками снега, особенно в густой тени. Но в основном грязь уже сухая. Много, много-премного пыли. Особенно на дорогах. И на ногах людей, заходящих в транспорт с улицы. А здесь чистота.
Кондуктор, очень приятная женщина с мягкой улыбкой, сидела рядом. Не восхититься всей этой красотой было просто невозможно, и мы разговорились. И вот так проговорили всю дорогу.
— Это всё заслуга нашего водителя. Он любит, чтобы было красиво, уютно. Сегодня у нас был перерыв три часа, и мы всё отмывали. Устали очень. А как иначе? Нам ведь самим приятно, когда чисто. Время сейчас такое, грязное. Что делать, приходится часто мыть.
Мы говорили, а я думала о том, что наверное не так уж тяжело быть добрым, если ты какой-нибудь отшельник. Сидишь где-нибудь на горе в набедренной повязке в позе лотоса. Улыбаешься внутренней улыбкой и снизу вверх смотришь на весь этот мир. Снисходительно так смотришь. Что, мол, с него, бренного, взять. Но понимающе. Хорошо смотришь. А ты попробуй остаться добрым, когда работаешь кондуктором. Вот где высший пилотаж. А у неё получилось абсолютно и безоговорочно.
Мы ещё говорили про Питер и про то, что там сейчас её внук. Поехал со школьной экскурсией. И многие устают и ноют, потому что это ж Питер, там ноги стаптываешь по колено ещё до обеда. Обычное дело. Но он не ноет. Он говорит, что везде пойдёт, везде куда только поведут. Потому что хочется впитать. Каждый дворец, каждый стенд в музее, каждую грань шершавой кирпичной кладки, прохладу каждой колонны и каждого камня на мостовой. Чтобы хоть как-то попытаться этот мир понять. Всё равно не поймёшь, ни за какую, даже самую длинную жизнь. И за несколько жизней не поймёшь. Ни на йоту не приблизишься, ни на миллиметр. Но это ничуть не значит, что не стоит пытаться. И как будто нет его вовсе, варианта не пытаться.
Троллейбус открыл двери на моей остановке. Я улыбнулась на прощание и вышла. Знаете, что я думаю? Добрым только от силы можно быть. От слабости бывают только добренькими. Не бейте меня, я слабенький, добренький, безобидный такой. Но кусок от вас откушу с радостью, только вы отвернётесь да зазеваетесь, не постесняюсь. Настоящее добро — выбор сильного.
— Я в 93-м осталась одна без мужа с маленьким ребёнком на руках. Мне в этой жизни уже ничего не страшно.
Троллейбус плавно скользил рожками по проводам прямо в закатное солнце. Сейчас в гараж. А завтра будет новый день, когда снова нужно будет выбирать. Сохранять ли уют и чистоту в своём троллейбусе даже в самое грязное время?
