Мы с Анной вместе с коллегами по несчастью покинули помещение таможни и отправились расселяться по отелям. Приветливый швейцар помог нам с вещами – благо их было немного. Время было уже шесть вечера, а мы с утра еще ничего не ели. Швейцар порекомендовал нам ресторан в отеле с незатейливым названием СтейкХаус. То есть было понятно, что там карниворам предложат говядину, а вегетарианцам предложат гарнир. Поскольку мы и те, и другие, нас это устроило. И меня даже не смутило, что швейцар без устали бормотал: «это сигнича ресторан, сигнича». Signature – это не только подпись. В отношении ресторанов это означает «эксклюзивный». Не смутило меня и то, что в семь часов вечера мы были единственными посетителями в этом «сигнича ресторане». Смутил меня только счет за 2 стейка с картошкой и бутылку турецкого вина. Не то, чтобы я думал, что по ошибке поставили лишний нолик в конце. Но получилось в 2-3 раза больше, чем я ожидал. Турция, как и Россия, страна контрастов. Если у нас в аэропорту «Внуково» можно выпить бокал пива «Гиннес» за 1800 рублей, то в стамбульском аэропорту можно насладиться «Биг Маком» за 1600 рублей, ностальгически покачивая головой: «Да, «Вкусно и Точка» пока что не дотягивает». А еще можно заказать стейк в «сигнича ресторане» и он будет стоить, как будто корову по примеру иберийских свиней откармливали исключительно высококачественными желудями до того, как торжественно привести ее на алтарь. В остальные дни мы «сигнича стейкхаус» обходили стороной.
В среду – первый день выставки – мы долго спали. А потом долго ждали. Анна хотела пойти прогуляться, но тут и погода не радовала: мелкий холодный дождик, и чувство ответственности не позволяло: нужно решить вопрос с картинами. Мало что так утомляет и раздражает, как ожидание с непонятными параметрами. Разве что меня утешал пример одного знакомого. Он во многом необычный человек. Как-то раз мы пошли вместе в караоке. Очередь была немаленькая. Но каждый раз, когда она доходила до него, он пел одну и ту же песню: «А пули летят, пули». Причем делал это с игриво-саркастической улыбкой, вплотную подходя к знакомым и незнакомым людям и пристально смотря им в глаза. Так вот в своей конторе он работал в отделе продаж. И он мог просто часами сидеть на стуле. А когда коллеги и начальство возмущались таким вопиющим отсутствием деятельности, он многозначительно отвечал: «Я жду звонка». И как ни странно по итогам кварталов он умудрялся показывать далеко не худшие результаты.
Я тоже сидел и ждал звонка. И где-то в 4 вечера дождался. Позвонила организатор и сообщила, что у брокера ничего не получилось. Картины остаются на таможне минимум в течение недели. Но, если мы готовы улететь в Москву, нам их отдадут.
После таких вводных я растерялся. Я сообщил новость в соцсетях. Откликнулся один знакомый – предложил помощь турецкого адвоката. Но я понимал, что адвокат может решить вопрос, но вряд ли щелчком пальцев, чтобы нам тут же отдали картины. Вариант с возвращением начал вырисовываться как самый рациональный.
Я не пошел на открытие ярмарки в 5 вечера. Анна отправилась одна. И хотя небо к вечеру расчистилось, вход в конгресс-центр выглядел мрачно и неприветливо.
На открытии Анна встретилась со своим коллекционером и пожаловалась на судьбу. Тот тут же сделал грудь колесом и предложил все вопросы решить за ужином в ресторане «Афитоп». Сказано – сделано. В полдевятого мы пришли в искомый ресторан. Наш коллекционер сообщил, что задержится на час, но обязательно придет. Я натужно изучал меню с горем, пополам загруженное через куар код. Несколько раз подходил официант и пристально смотрел на мои «кульбиты». Когда я, наконец, понял, что что-то здесь не то, мне объяснили на ломаном английском, что заказ осуществляется у витрины. Нужно тыкать пальцем в то, что ты хочешь заказать, и тебе это принесут. А меню существует просто для галочки.
Следующие пять минут мы вместе с другими людьми стояли сперва у витрины закусок, пытаясь понять, что же мы хотим попробовать.
А потом так же выбирали мясо и рыбу. А потом еще и вино, которое оказалось на удивление приличным.
Специфика данного подхода в том, что нигде, в том числе и на винах, не присутствовали ценники. Выступления в стиле «за хороший ужин в ресторане не жаль отдать ползарплаты» я не люблю. К тому же мы уже вчера «навыступались» в «сигнича ресторане». Однако успокаивало то, что место не выглядело таким уж элитным и было забито до отказа местными.
Появился наш коллекционер. Он сообщил, что уже начал действовать, и завтра мы картины получим. Подключились влиятельные люди – всё будет хорошо, и он хотел приобрести одно из привезенных Анной яиц. Еще он добавил, что купленное им год назад яйцо вызывает непременный интерес у гостей. В общем поднял Анне самооценку. А еще он заплатил за ужин так, что мы не узнали, что сколько стоит. Воодушевленные мы пошли пешком в отель. И погода наладилась, и здание офисного центра рядом с нашим отелем поражало мощью и необычной архитектурой.
Утро второго дня ярмарки выдалось похожим на первое. Мы сидели и ждали звонка теперь от коллекционера. Наконец, он позвонил в районе двух часов дня. «Сразу смазав карту будня», коллекционер сообщил, что простого решения не нашлось. Влиятельные люди могли бы помочь картины достать, но на это уйдет неделя. Ууупс, что-то похожее мы уже слышали. Однако есть другое решение. Его цена 1500 американских уе за двоих художников или по 750 с носа. Нам решать. С альтернативным решением мы заберем все картины уже сегодня. Выбор был очевидным, и согласовав сумму с коллегами, мы отправились в аэропорт на машине с водителем, которую нам предоставил коллекционер.
Прибыли в три часа и снова сели на стульчики ждать. Где-то в полпятого позвонил коллекционер и сходу пошел на меня в атаку: «Почему ты не сказал, что заведено формальное дело так, что неформально вопрос уже не решить?» Я был растерян, но спокойно и твердо объяснил, что суть оформления чего бы там ни было, прошла мимо меня, поскольку всем занимался брокер, которого я видел всего один раз мельком в коридоре. Что он там открыл и завел, я не знаю, но о том, что он был, я коллекционеру сообщал.
Слова словами, а результат и с третьего захода оказался аналогичным: мы уехали из аэропорта без картин.
По возвращению в отель я собрался менять обратные билеты на ближайшую дату. Идеи у меня как бы закончились. Оставалась последняя «соломинка». В прошлом году на стенд Анны пришел фотограф Бурхан Озбилиджи. Он стал всемирно известным благодаря трагической случайности. 19 декабря 2016 года в Центре современного искусства Анкары на открытии фотовыставки «Россия глазами путешественника» террорист застрелил посла России в Турции Карлова. Бурхан был рядом и, несмотря на угрозу жизни, сделал несколько фотографий. Одна из них облетела весь мир и выиграла всемирный конкурс репортажной фотографии World Press. Бурхан подписался на Анну, а вместе с ним подписался и его друг – бизнесмен из Анкары. Друг, не будучи коллекционером проникся искусством моей супруги, и пару раз говорил, что, если у нас будут в Турции какие-то проблемы, чтобы мы, не задумываясь, к нему обращались. Обычные общие слова и всё же?
Мы связались с ним, и он пообещал помочь, поскольку у него есть друг Брокер, который является лучшим в таможенных вопросах. Нам нужно завтра в 9 утра быть в аэропорту.
Дело было вечером – делать было нечего. Пусть похожие слова мы уже слышали. Пусть даже ничего не выйдет – всё же не должно получиться, как в песне:
А я простила, я простила
Его опять, опять, опять.
О, как намаялась я с тобой,
Моя попытка № 5
В худшем случае проведем очередные полдня в аэропорту на уже притертых стульчиках.
Продолжение следует