Солнечный луч, пробившись сквозь тюлевую занавеску, осторожно коснулся лица Анны Петровны. Она открыла глаза и улыбнулась. Сегодня был особенный день. Воздух в комнате был пропитан запахом ванили и сдобы – ароматом, который для неё всегда означал одно: Пасха.
Анна Петровна, невысокая, статная женщина семидесяти двух лет, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, села на кровати. Ноги привычно нащупали мягкие тапочки. Она подошла к окну и распахнула створку. В лицо ударил свежий, прохладный воздух апрельского утра. Внизу, во дворе их старого дома в тихом московском переулке, уже кипела жизнь.
– Мам, ты чего так рано? – раздался сонный голос из соседней комнаты. – Ещё и восьми нет.
В дверях стоял её сын, Сергей. Ему было сорок пять, но для матери он всегда оставался тем мальчишкой, который когда-то разбил её любимую вазу, а потом склеил её с виноватым видом.
– Серёженька, как же рано? – всплеснула руками Анна Петровна. – Куличи уже остывать должны! А ты всё спишь. Вон, отец твой уже небось на ногах.
Сергей усмехнулся и потянулся.
– Папа-то да, он у нас ранняя пташка. А я, мам, в отпуске. Имею право на поспать.
– В отпуске он, – проворчала она беззлобно, но уже суетилась на кухне. – В отпуске надо не на диване лежать, а родителям помогать. Иди-ка сюда, тесто смотреть будем.
Сергей вошёл в кухню. Здесь царил идеальный порядок, который поддерживался десятилетиями. На большом деревянном столе, покрытом старой клеёнкой в мелкий цветочек, возвышались две огромные кастрюли, накрытые чистыми полотенцами.
– Ну что, мамуль, поднимается? – спросил он, заглядывая под полотенце.
Анна Петровна сняла верхнее полотенце и аккуратно потрогала тесто пальцем:
– Готово! Смотри, какое пышное! Руку приложи.
Сергей послушно прислонил ладонь к тёплой, упругой массе:
– Тёплое... Как живое.
– Оно и есть живое, – серьёзно сказала мать. – В него душу вкладываешь, оно и дышит. Так, доставай формы. Я пока начинку для творожной пасхи проверю.
Работа закипела. Сергей ловко смазывал формы сливочным маслом, а Анна Петровна колдовала над творогом. В кухню заглянул глава семьи, Пётр Иванович:
– Ну что, команда? Помощь нужна?
Пётр Иванович был полной противоположностью своей энергичной жены – высокий, худощавый, с неизменной газетой в руках и спокойной улыбкой.
– Ты лучше чайник поставь, Петя, – скомандовала Анна Петровна. – И яйца неси из прихожей. Я их вчера купила -- целая корзина.
Пётр Иванович кивнул и скрылся в коридоре. Через минуту он вернулся с большой плетёной корзиной, доверху наполненной белыми куриными яйцами.
– Ого! – воскликнул Сергей. – Мам, ты войну решила затеять?
Анна Петровна строго посмотрела на сына поверх очков:
– Не войну, а праздник! У нас семья большая будет. Дочка твоя с мужем придёт, золовка с внучкой обещалась. Всем по яичку надо. Да и соседку Валентину Семёновну позовём, она одна живёт совсем.
Сергей взял одно яйцо и повертел его в руках:
– А красить чем будем? Луковой шелухой?
– А чем же ещё? – удивилась Анна Петровна. – Химия эта магазинная – баловство одно. От шелухи цвет глубокий, тёплый получается. И никакой гадости.
Она достала из шкафа огромный мешок с накопленной за зиму луковой шелухой:
– Вот она, золотая моя. С осени собирала.
В дверь позвонили.
– Кого это Бог принёс? – удивился Пётр Иванович и пошёл открывать.
На пороге стояла соседка Валентина Семёновна, маленькая сухонькая старушка с живыми глазами:
– С добрым утром! Не разбудила? Пахнет у вас так... по-праздничному!
– Проходи, Семёновна! – обрадовалась Анна Петровна. – Мы как раз яйца красить собрались. Поможешь?
Валентина Семёновна разулась и прошла на кухню:
– А то как же не помочь! У меня свой секрет есть. Я для цвета свекольный отвар добавляю и куркумы чуть-чуть. А чтобы узор был красивый, я листики петрушки к яйцу прикладываю и в чулок завязываю.
Женщины засуетились у плиты. В большой кастрюле уже закипала вода с шелухой.
– Так, мужчины! – скомандовала Анна Петровна. – Ваше дело маленькое: дрова колоть... то есть стол накрывать в большой комнате. Пасху освящать пойдём к обеду, а пока -- порядок наведём.
Сергей и Пётр Иванович переглянулись и отправились выполнять поручение. Они сдвинули обеденный стол к центру комнаты, накрыли его белоснежной скатертью, которую доставали только по большим праздникам.
На середину стола поставили высокую вазу с ветками вербы, которые Пётр Иванович принёс накануне из ближайшего парка. Рядом разложили пасхальные салфетки с вышивкой – работа самой Анны Петровны многолетней давности.
К полудню кухня превратилась в настоящую арт-студию. На столе стояли ряды разноцветных яиц: от глубокого бордового до солнечно-жёлтого и нежно-зелёного. На некоторых красовались причудливые отпечатки листьев.
Анна Петровна критически осмотрела творения своих рук и рук помощницы:
– Ну вот, теперь душа спокойна будет. Осталось куличи из печи достать да глазурью украсить.
Она открыла духовку. По кухне разлился божественный аромат свежей выпечки.
– Господи, красота-то какая! – всплеснула руками Валентина Семёновна.
Куличи вышли на славу: высокие, румяные, с золотистой корочкой. Анна Петровна приготовила глазурь из белков и сахарной пудры, взбила её до пышных белых пиков.
– Серёжа! Неси ягоды из холодильника! Глазурь украшать будем!
Сергей принёс блюдце с замороженной клюквой и свежей клубникой:
– Мамуль, а можно я сегодня позвоню Кате? Скажу, чтобы пораньше выходила?
Катя была его дочерью-студенткой от первого брака. Сергей очень трепетно относился к ней и старался проводить с ней все праздники.
Анна Петровна улыбнулась:
– Звони, конечно! Пусть бежит скорее к бабушке с дедушкой пироги пробовать!
Сергей набрал номер:
– Алло, Катюш? Привет! Ты где? Уже выходишь? Давай-давай, мы тебя ждём!
Он положил трубку и радостно сообщил:
– Через двадцать минут будет!
К трём часам дня квартира наполнилась шумом голосов и смехом. Пришла Катя – высокая девушка с копной рыжих волос и веснушками на носу. Вслед за ней появились сестра Сергея Ольга с мужем Виктором и их десятилетняя дочка Машенька.
Машенька первым делом бросилась к бабушке:
– Бабуль! А яички красивые получились? Можно мне самое-самое взять?
Анна Петровна обняла внучку:
– Конечно можно! Выбирай любое!
Девочка подбежала к столу и долго перебирала яйца, наконец выбрала одно – тёмно-красное с красивым узором от листа папоротника.
Стол ломился от угощений: здесь были и куличи разных размеров (один специально испекли маленький -- для Машеньки), и творожная пасха пирамидкой, украшенная цукатами, и домашняя буженина, и холодец, и салаты...
Пётр Иванович торжественно разлил по бокалам кагор:
– Ну что ж... Христос воскресе!
Все хором ответили:
– Воистину воскресе!
После обеда начались традиционные пасхальные забавы. Взрослые сидели за столом, пили чай и вспоминали прошлое, а дети (да и сам Сергей не удержался) устроили битву яйцами.
Тук!
Тук-тук!
Дзынь!
Победителем вышел Виктор – у него оказалось яйцо с самым крепким «пупком».
Вечером семья собралась идти в церковь на службу.
Мужчины надели лучшие костюмы, женщины повязали на головы светлые платки.
На улице было прохладно. Они шли по знакомой улице к маленькой старинной церквушке на углу. Из открытых дверей доносился стройный хор голосов: “Христос воскресе из мертвых…”.
У входа стоял батюшка и кропил прихожан святой водой.
Когда очередь дошла до Анны Петровны, она склонила голову и перекрестилась.
Служба была долгой и красивой. Горели сотни свечей, пахло воском и ладаном. Машенька сначала стояла смирно рядом с бабушкой Ольгой, но потом начала клевать носом. Виктор взял её на руки.
Когда служба закончилась, небо озарилось вспышками салюта – прихожане запускали праздничные огни в честь Воскресения Христова.
Домой возвращались уставшие, но счастливые и умиротворённые.
Зайдя в квартиру, Анна Петровна первым делом прошла на кухню и включила плиту под чайником.
Все снова расселись вокруг стола.
Катя рассказывала про свою учёбу в университете:
– Представляете, у нас новый преподаватель по истории искусств такой строгий! Но я ему реферат про русскую иконопись написала...
Ольга обсуждала с матерью рецепт новой диеты:
– Мамуль, ну ты же понимаешь...
Анна Петровна только махнула рукой:
– Понимаю-понимаю... Но сегодня можно всё! Сегодня праздник!
Пётр Иванович сидел в кресле у окна и читал газету при свете торшера. Сергей помогал Машеньке мыть руки после улицы.
В квартире царил тот самый уютный беспорядок после большого семейного сбора: сдвинутые стулья, крошки от кулича на скатерти (Машенька всё-таки уронила кусочек), недопитые чашки чая.
Анна Петровна смотрела на свою семью и чувствовала тихую радость в сердце. Для неё Пасха была не просто церковным праздником или поводом испечь куличи. Это был день единения семьи, день памяти о тех родных, кого уже нет рядом (она мысленно помянула свою маму), день надежды на то, что всё будет хорошо.
Она подошла к иконе в углу комнаты (красном углу), зажгла лампадку и прошептала благодарственную молитву за мир в доме, за здоровье близких и за этот светлый день весны текущего года.
Ночью город затихал после бурного дня празднования. Но в квартире Петровых ещё долго горел свет на кухне: Анна Петровна мыла посуду после гостей. Она делала это не спеша, наслаждаясь тишиной и покоем после шума голосов.
Завтра начнётся новая рабочая неделя со своими заботами и хлопотами. Но сегодня... сегодня была Пасха – день торжества жизни над смертью, света над тьмой.
И это чувство света оставалось в душе каждого из них ещё очень долго.
А как вы отмечаете Пасху? Есть ли у вас какие-нибудь семейные традиции? Поделитесь в комментариях.
___
Этот рассказ является художественным вымыслом.
Имена персонажей вымышлены.
Любые совпадения случайны.
Если рассказ вам понравился – поставьте лайк – вам не сложно, а рассказ смогут почитать другие.
Спасибо за прочтение🌺
#пасха, #куличи, #крашеные_яйца, #семейные_традиции