В сердце Нефтеюганска, среди дворов и домов, каждую весну и лето, словно по завету древних ритмов, разворачивается незамысловатая, но столь волнительная сцена. Как только солнце опускается за горизонт, и день, устав от жары, начинает уходить, во дворе появляется тёмная "Lada Priora". Её стекла окутаны непрозрачным покрытием, а габаритные огни вспыхивают, как надежды на волшебство этих мгновений.
Из глубины автомобиля раздаётся гремучая музыка, переплетение армянского дудука и кавказских ритмов, создающее уникальный звуковой коктейль. Это не просто звук, а словно воскрешение истории, переливающейся в воздухе ночи.
Звуки заставляют сердца биться в унисон, и жители двора замедляют шаги, провожая взглядом этот ночной ритуал, превращая обычную тишину в праздник жизни, а музыку — в священный гимн необъятного.
Что произошло?
Возле машины образуется компания юношей. Все с атлетическими фигурами, с волосами, выстриженными почти до кожи, в кепках и тренировочных костюмах, похожих на продукцию известной фирмы. Общаются на повышенных тонах, хохот еще громче. Периодически один из них включает мотор, дополняя разноголосицу гулом выхлопа и ароматом бензина. Несколько человек выполняют крутые маневры на площадке, оставляя на дорожном покрытии черные полосы от покрышек.
– Ну как, звук устраивает? – выкрикивает один, направляя руку к задней части авто, где гремит музыка. – Обалденно, друг, на весь район! – отзывается второй, ударяя ладонью по крыше. – Бабки с высоток уже недовольны, – улыбается третий. – Пусть адаптируются, теперь тут главные мы.
На балконных конструкциях заметны тени. Кто-то снимает всё на телефон, кто-то неподвижно смотрит.
Женщина из соседнего дома, старушка Нина Павловна, обращает внимание на запертую форточку:
– Смотрите? В жилой комнате у меня уже двадцать восемь градусов, но проветрить не могу – сразу этот шум врывается внутрь. А у меня гипертония! Сердце выскакивает. Муж умер в прошлом году, теперь, при таких условиях, и я скоро.
Молодая женщина Ирина с двумя малышами чуть приоткрывает штору:
– Младший сын пробуждается каждые полчаса от этого грохота. Попробовала договориться с ними – лишь рассмеялись. Ответили: «Если не устраивает – покиньте территорию». А у меня кредит на жилье, куда мне идти?
В полицейский участок, конечно, звонили. Много раз. Первое время патрульные прибывали, старались успокоить возбуждённых молодых людей, требовали соблюдения тишины. Они снижали мощность звука, расходились. Однако к рассвету ситуация возобновлялась. Затем служители закона прекратили появляться вовсе. Аргументируют это «неэффективностью», «низкой важностью проблемы», «ограниченностью сил». Формулировки варьируются, смысл един – меры не принимаются.
Один из соседей — Александр, человек около сорока, рядовой проектировщик, в какой-то момент решился и написал официальный запрос в полицию. Внёс данные автомобилей, часы нарушений, детальный перечёт действий.
Через две недели к его квартире подошли в поздний час. Без агрессии, но твердо.
– Это ты письмо отправлял? – поинтересовался крупный юноша в чёрной футболке. — Мы в курсе. Теперь смотри в оба.
После этого Александр аннулировал свой запрос и поставил стальную защиту на лоджии.
– Прежде я участвовал в общественной работе, — поясняет он. — Голосовал на встречах, был в составе комиссии дома. Сейчас – простите. Здоровье и защита родных для меня первостепенны.
Таких ситуаций – несколько. Кто-то пытался идти в муниципалитет, кто-то – направлять общие обращения. Результат аналогичен: обратитесь в суд. По закону, возможно изъятие звуковой техники и ограничение на использование машины с такими устройствами.
Но люди здесь с печалью отмечают:
– Вы понимаете, что требуется для положительного решения суда? Снимки, записи, проверки по громкости, слова соседей. Кто на это согласится? Даже если найдется такой, что это даст? Через день приедет другая машина, и мы опять будем «ценить» эти «выступления».
А выступления в этом районе – весьма распространённое занятие среди активной молодёжи. В населённом пункте численностью около сотни тысяч жителей сейчас действует девять учебных центров по кавказским и восточным танцам.
Возможно, их ученики по ночам и практикуют свои умения – тут же, на площадке. Кто на крыше автомобиля, кто прямо на дороге. Без специальных залов, всё на улице. Для них это комфортно.
И это явление встречается не только в Нефтеюганске.
Итоги
Вечера в районе теперь начинаются с глухого гула, который постепенно нарастает, превращаясь в узнаваемый рокот. Жильцы научились различать машины по звуку выхлопа, а владельцев — по манере давить на газ. Запах жжёной резины и бензина стал постоянным фоновым ароматом, въевшимся в одежду, висящую на балконах. Дети на детской площадке, вместо считалок, повторяют обрывки нецензурных реплик, доносящиеся из-под капотов. Играть они стали агрессивнее, часто ссорятся — родители связывают это с общим напряжением, которое висит в воздухе, густым, как городской смог.
Некоторые жители, в основном молодые семьи, начали тихо съезжать. Квартиры сдаются или продаются по ценам ниже рыночных, с неизменной пометкой в объявлениях: «тихий район». Новые жильцы, приезжающие из ещё более проблемных спальных районов, первые недели даже не замечают беспорядка, а потом быстро усваивают правила: после девяти не выходить в дворовую часть, не смотреть пристально в сторону компаний, игнорировать громкую музыку. Общее пространство двора, когда-то бывшее местом для посиделок с детьми, теперь чётко поделено на зоны влияния. Лавочки у подъездов — ещё территория жителей. Асфальтированная площадка между гаражами — неприкосновенная земля ночных гостей.