Однажды мне довелось попасть на экскурсию, после которой пришло чёткое осознание, что красота иногда – это не только игра природы, гений инженерной или архитектурной мысли, но и жизни сотен людей…
Освоение Васильевского острова началось задолго до строительства Санкт-Петербурга. Говорят, что когда-то на месте здания 12 коллегий и университета стояли языческие капища, однако подтверждений этому в официальных документах нет. Зато точно известно, что на острове жили новгородцы и финно-угорские племена.
Согласно «Переписной окладной книге по Новгороду Вотской пятины» 1500 года, там жили рыбаки, имелись пашни. Остров принадлежал новгородскому посаднику Василию Селезню и назывался Васильевым. Во времена шведов его знали как Даммархольм, финны прозвали остров Хирвисаари (лосиным). При Петре участок получил названия Княжий и Меншиков (в 1704 году царь подарил его князю Александру Меншикову). Васильевским он официально стал в 1729 году.
В первые годы после возведения Петербурга Васильевский остров представлял собой заброшенную и заросшую местность, где строилась усадьба сподвижника Петра, находились отдельные жилые домики, мельницы. В западной части и вовсе устроили кладбище, где хоронили погибших при строительстве города рабочих. Однако в середине 1710-х годов император решил сделать на острове новый центр Петербурга, наподобие Амстердама или Венеции.
Воплотить замысел поручили Ж.Б. Леблону, который, прежде всего, ставил перед собой задачу обеспечить защиту зданий от сырости. Для поднятия уровня территории он предложил использовать весь грунт, который предстояло извлечь в ходе масштабных работ по прокладке каналов.
В узловой точке, где сходились каналы рассекавшие идеальный город на кварталы, планировалось возвести государев дворец. Он должен был располагаться на искусственно созданном острове, окружённом обширным парком.
Если бы этот проект был реализован, то в современной планировке дворец находился бы приблизительно в районе 8-й или 10-й линии Васильевского острова, между Большим и Средним проспектами.
При этом Леблон настаивал на принципиально важном условии: масштабные работы по прокладке главных каналов должны финансироваться из государственной казны, в то время как расходы на создание меньших по размеру каналов, проходящих по отдельным участкам, могли быть возложены на владельцев этих земель.
Однако князь Меншиков, находясь под влиянием архитектора Доминико Трезини, придерживался мнения, что масштабное строительство можно вести повсеместно без каких-либо ограничений. Таким образом, он принял роковое решение - уменьшить проектную ширину и глубину основных каналов между линиями. Кроме того, проявил неоправданную поспешность, начав застраивать берега каналов, идущих от Невы вдоль линий.
Эти действия создали непреодолимое препятствие для последующей корректировки проекта в соответствии с первоначально утверждённым планом, сделав её технически невозможной.
Поэтому, каналы не были прорыты в полном объёме и соответствии с гениальным замыслом Леблона и Петра I из-за сознательного вредительства высшего чиновничества, которое ставило свои узкокорыстные интересы.
В конечном итоге, на острове было прорыто несколько каналов, которые, впрочем, уже в 1760-е годы засыпали, ведь район центром так и не стал.
Практическая польза от засыпки была очевидной: освободившееся пространство позволило окончательно сформировать уникальную планировку Васильевского острова с её знаменитыми линиями. Там, где десятилетиями стояла вода, теперь пролегли улицы, необходимые растущему городу. Ликвидация каналов при Екатерине II стала не просто концом грандиозного и до конца нереализованного проекта, но и логичным шагом в развитии города, продиктованным вопросом гигиены, прагматичными потребностями в новых территориях и стремлением к созданию единого имперского облика столицы.
В первые годы на строительных работах в городе были заняты приблизительно по 20 тысяч человек. Большинство из них составляли насильно приведённые русские и ингерманландцы, но много было и шведских пленных. За три года — с 1712 по 1714-й, в которые военнопленные наиболее интенсивно привлекались к работам, 2682 шведа были присланы в Петербург прямо с мест военных действий — из Выборга, Гельсингфорса и т. д. Плененный шведский сановник граф Карл Пипер в своем дневнике сообщает, что видел истощённых шведских мужчин, женщин и детей, шедших через Москву в Петербург.
Условия жизни и труда были ужасными, работали прямо на болоте, стоя в воде. Один аптекарь приготовил лекарственное питьё - водку, настоянную на еловых шишках, и в 1705 г. было продано 231 ведро, но и такое лечение не помогало: работные люди умирали, по словам одного немца-очевидца, «как мухи». Среди шведов смертность тоже была высокой - из 2682 пленных, приведённых в город в 1712–1714 гг., ко времени заключения мира в 1721 г. в живых осталось немногим больше половины.
Выдающийся русский историк Василий Ключевский подытожил: «Едва ли найдется в военной истории побоище, которое вывело бы из строя больше бойцов, чем сколько легло рабочих в Петербурге и Кронштадте. Пётр называл новую столицу своим «парадизом»; но она стала великим кладбищем для народа».
А вот, что писал в своих "Путевых заметках о России" Карл Рейнхольд Берк:
"Васильевский остров согласно решению Петра I должен был стать превосходнейшей, наилучшим образом застроенной и обнесённой вокруг укреплениями частью города. Царь приказал разметить линии для домов (там не считают улицами, а говорят, что люди живут в первой, второй, третьей и т. д. линии; да и в остальном городе очень мало улиц, имеющих названия) и для каналов, которые предполагалось прокопать между линиями, — не только для того, чтобы, подняв грунт, предотвратить большой ущерб, уже неоднократно нанесённый подъёмами воды, но и для того, чтобы, как тогда выражались при дворе, придать городу облик Венеции. Однако сей великий проект был остановлен кончиной его создателя, и теперь без преувеличения можно сказать, что остров ещё по крайней мере на две трети покрыт лесом и болотом, а на застроенной одной трети пригодна (для жилья) едва ли половина домов.
Вообще о Петербурге известно, что весьма немногие русские поселились в нём по доброй воле, и особенно это относится к Васильевскому острову. Бояре получили приказ строить каменные дома соответственно их состоянию и по выданному чертежу. Им пришлось повиноваться, но поскольку без охоты, то они под любым предлогом старались уклоняться от завершения строительства или тянуть время до тех пор, пока у государя не пройдёт первый пыл, и потом с радостью оставляли начатые дома..."
Вот так, выполняя прихоти батюшки-царя, были загублены тысячи жизней простых смертных. Впрочем, это не первйы и не последний случай в мировой истории.
А какое у вас самое любимое место на Васильевском острове?
Источник материала: «История Санкт-Петербурга с основания города, до введения в действие выборного городского управления по учреждениям о губерниях. 1703-1782». П.Н. Петров, 1884