- Ты меня слышишь? - голос Виктора был ровным, почти скучным, как у человека, который читает вслух инструкцию к холодильнику. - Мне нужно, чтобы к восьми утра тебя здесь не было.
Галина стояла посреди гостиной в том же халате, в котором вышла из ванной двадцать минут назад. Она думала, что он звонит по домофону, потому что забыл ключи. Она даже улыбалась, идя открывать дверь.
- Подожди, - она услышала собственный голос откуда-то издалека. - Что значит «не было»?
- Я продал свою долю квартиры. Новые владельцы въезжают послезавтра. У них серьёзные намерения, Галя. Очень серьёзные. Лучше не проверять.
Виктор стоял в прихожей, не сняв ботинки. Он никогда так не делал за семь лет. Ни разу. И именно это, не слова, а ботинки на паркете, который она каждую неделю натирала воском, дало ей понять, что всё происходит по-настоящему.
- Виктор, мы семь лет прожили здесь. Это наша квартира. Совместно нажитая.
- Твоя половина остаётся твоей. Я продал свою. Это моё право.
- Ты не можешь продать долю без моего согласия, не уведомив меня...
- Уведомление было направлено по почте три недели назад. - Он сунул руку в карман пиджака и вытащил конверт, явно заранее подготовленный. - Ты не ответила. Значит, отказалась от преимущественного права выкупа.
Галина взяла конверт. Штамп почтового отделения был настоящим. Письмо было отправлено двадцать два дня назад на адрес этой же квартиры. Она не получала его. Она никогда не получала заказных писем на этот адрес, потому что Виктор всегда брал почту сам.
- Ты специально, - сказала она тихо.
Он пожал плечами. Совершенно спокойно. Как человек, который давно всё решил и теперь просто выполняет план.
- К восьми утра, Галя. Я серьёзно.
Он ушёл. Дверь закрылась без хлопка, мягко, на хорошей немецкой петле. Галина опустилась на пол прямо в прихожей, прислонилась спиной к стене и смотрела на его следы на паркете.
Ей было пятьдесят три года. Она работала главным бухгалтером в средней строительной компании, до этого восемь лет проработала аудитором в крупном холдинге. У неё был диплом с отличием, двадцать семь лет профессионального стажа и семь лет этого брака. Этой квартиры. Этой жизни.
К шести утра она собрала два чемодана. Брала только своё, то, что было ещё до него. Фотографии. Документы. Несколько платьев. Книги. Планшет. Папку с рабочими бумагами.
Она позвонила Наташе в половину седьмого.
- Наташ, мне нужна помощь.
Наталья Евгеньевна Воронова, подруга с институтских времён, жившая на проспекте Строителей в двух трамвайных остановках, не задала ни одного лишнего вопроса. Сказала только:
- Жду. Чайник поставила.
Галина Сергеевна Морозова приехала к Наташе с двумя чемоданами, мокрыми глазами и полной головой вопросов, на которые у неё пока не было ни одного ответа.
Следующие три дня она ходила по юристам.
Первый, молодой парень с аккуратной бородкой, просмотрел её документы, покивал и сказал, что ситуация сложная. Долю можно было продать, соблюдя процедуру уведомления. Если суд признает уведомление надлежащим, оспорить сделку будет очень непросто. Новые владельцы получат право вселиться, и выжить её из квартиры им труда не составит, особенно если они будут планомерно создавать невыносимые условия.
- А если я останусь? - спросила Галина.
- Имеете право. Вы собственник половины. Но на практике это... бывает тяжело.
Второй юрист был постарше и говорил прямее. Он сказал, что покупатели долей в конфликтных квартирах, как правило, занимаются именно этим. Выживают. Методично и законно. Меняют замки ночью, портят воду, шумят. Доказать умысел почти невозможно, а нервы вымотают капитально.
Третий вообще посоветовал договориться о выкупе её доли. По его словам, это был самый реалистичный выход.
Галина вернулась к Наташе, села за кухонный стол, налила себе холодного чаю и уставилась в окно.
- Расскажи мне про этих покупателей, - сказала Наташа, подсаживаясь рядом. - Ты хоть узнала, кто они?
- Выписку из Росреестра заказала. Новый владелец доли, компания «Архитек Инвест». Адрес юридический в центре, директор некий Андрей Павлович Соколов.
- И что дальше?
- Не знаю, Наташ. Пока не знаю.
Наташа помолчала, потом взяла её руку в свои.
- Ты можешь жить здесь сколько угодно. Ты знаешь.
- Знаю. Спасибо.
Но жить у подруги сколько угодно Галина не собиралась. Она всю жизнь умела считать. Считать деньги, риски, варианты. Сейчас она считала варианты, и их получалось катастрофически мало.
На следующее утро она поехала в офис «Архитек Инвест».
Офис находился в деловом центре «Гранит Плаза» на Лесной улице. Седьмой этаж, стеклянные двери, молодая секретарша с профессиональной улыбкой.
- Мне нужно встретиться с Андреем Павловичем Соколовым, - сказала Галина. - По вопросу квартиры на улице Садовников, дом двенадцать.
Секретарша куда-то позвонила, что-то сказала вполголоса, потом посмотрела на Галину с другим выражением. Более внимательным.
- Пройдите, пожалуйста. Кабинет в конце коридора.
Андрей Павлович Соколов оказался мужчиной лет пятидесяти шести. Невысокий, плотный, с коротко стриженными седеющими волосами и взглядом человека, привыкшего быстро оценивать ситуацию. Он встал, когда она вошла, пожал руку, предложил сесть.
Галина сидела прямо и смотрела на него в упор.
- Я Галина Морозова. Собственник второй половины квартиры, которую вы приобрели через компанию.
- Знаю, - сказал он просто.
- Я пришла узнать, на каких условиях мы сможем урегулировать этот вопрос. Либо вы выкупаете мою долю по рыночной цене, либо я выкупаю вашу.
Он чуть склонил голову набок. Смотрел на неё без улыбки, но и без враждебности.
- Галина Сергеевна, я должен вам кое-что объяснить. То, что вас, скорее всего, не объяснял ваш муж.
- Бывший, - поправила она.
- Бывший, - согласился он. - Виктор Александрович Морозов не продавал мне свою долю. Он заложил её в качестве обеспечения по кредиту, который взял в нашей инвестиционной компании. Восемь месяцев назад. Кредит он не обслуживал. В итоге мы обратили взыскание на залог. Это стандартная процедура.
Галина слушала не перебивая.
- То есть, - сказала она наконец, - он не продал. Он проиграл долю из-за долгов.
- Именно так.
- И сказал мне, что продал. Намеренно. Чтобы я ушла сама.
Соколов помолчал. Потом сказал осторожно:
- Это его мотивы, я в них не вхожу.
Галина смотрела на него. Что-то в этой комнате изменилось. Не декорации, они остались те же: стол, окно, город за стеклом. Изменилось её понимание того, что произошло.
Виктор не просто выгнал её. Он солгал. Выстроил всю операцию так, чтобы она не поняла, что происходит, испугалась и ушла. Не стала разбираться. Не пошла в «Архитек Инвест». Не услышала правды.
- Зачем вы мне это рассказываете? - спросила она.
Соколов встал, подошёл к окну. Смотрел на улицу, потом обернулся.
- Потому что мне это в некотором смысле выгодно. Но не только поэтому.
- Давайте начнём с выгоды, - сказала Галина. - Мне это понятнее.
Он едва заметно улыбнулся.
- Хорошо. Вы по профессии кто?
- Бухгалтер-аудитор. Двадцать семь лет стажа. Последние восемь лет главный бухгалтер, до этого аудитор в «Медиум Холдинге».
- Знаю «Медиум». Серьёзная структура.
- Вы что-то хотите мне предложить.
- Да. Ваш бывший муж, Виктор Морозов, сейчас ищет инвестиции под свой стартап. Компания называется «ТехВектор». Он обратился в несколько фондов, в том числе в один, который аффилирован с нашей структурой. Он запрашивает значительную сумму. Восемьдесят миллионов рублей.
Галина ничем не выдала своей реакции. Только спросила:
- И что вас смущает?
- Цифры, которые он показывает. У нас есть ощущение, что они не настоящие. Но доказать это своими силами мы не можем, потому что у нас нет нужного специалиста, а привлекать сторонних аудиторов по такому деликатному делу, где фигурирует информация о возможной уголовной ответственности, не всегда удобно.
Галина молчала несколько секунд.
- Вы хотите, чтобы я провела аудит финансовой документации своего бывшего мужа.
- Я хочу предложить вам официальный контракт на проведение независимой аудиторской проверки компании «ТехВектор» в рамках предынвестиционной процедуры. Это абсолютно законно. Фонд имеет право на такую проверку перед принятием инвестиционного решения.
- А квартира?
Он снова посмотрел ей в глаза.
- Мне нужен хороший специалист, который выполнит работу за месяц. Я готов оплатить эту работу. И я готов обсуждать дальнейшую судьбу квартиры после завершения работы.
- Это не ответ.
- Нет, - согласился он. - Это не ответ. Ответ будет после того, как вы решите, готовы вы на это или нет.
Галина встала. Прошлась по кабинету. Остановилась у окна, посмотрела вниз на улицу, где шли люди, ехали машины, всё было нормально и обычно.
Она думала о семи годах. О паркете, который натирала воском. О письме в конверте, которое он специально перехватил. О его лице в прихожей, ровном и скучном, как у человека, который выполняет неприятную, но давно спланированную задачу.
- Мне нужны гарантии, - сказала она. - Письменные.
- Это разумно, - ответил он.
- Контракт с оплатой не менее трёхсот тысяч за месяц работы. Официальный, с печатью. Условие по квартире, прописанное отдельным соглашением.
- Что именно вы хотите прописать по квартире?
- Если я докажу подлог в документации «ТехВектора», доля переходит ко мне по цене символического выкупа. Один рубль.
Он помолчал. Смотрел на неё с тем же внимательным взглядом.
- Один рубль, - повторил он задумчиво. - Вы уверены в своих силах.
- Я уверена в своих силах, - сказала она. - Потому что знаю, как Виктор работает с деньгами. Я жила с ним семь лет.
Соколов кивнул.
- Договорились. Приходите завтра, контракт будет готов.
Галина вышла из офиса, спустилась на лифте, вышла на улицу. Ветер был холодный, октябрьский. Она стояла на тротуаре и чувствовала что-то, чего не чувствовала три дня. Не успокоенность. Не радость. Что-то похожее на почву под ногами.
Она позвонила Наташе.
- Ну что? - спросила та сразу.
- Наташ, ты не сдашь мне свой рабочий стол на месяц? Мне нужно место, где можно работать с документами.
- Конечно. Ты что, нашла что-то?
- Нашла, - сказала Галина. - Работу.
На следующий день она подписала контракт. Андрей Павлович лично просмотрел каждый пункт вместе с ней, не торопясь, что она отметила про себя, поскольку привыкла, что мужчины торопятся при чтении договоров, желая казаться уверенными. Он не торопился. Задавал уточняющие вопросы. Один раз поправил формулировку по её просьбе без возражений.
Соглашение по квартире было отдельным документом, заверенным у нотариуса в тот же день.
Материалы по «ТехВектору» ей передали в пятницу. Три папки финансовой отчётности, бизнес-план, уставные документы, банковские выписки за восемь месяцев. Всё выглядело солидно. Красиво сверстанные таблицы, графики роста, убедительные прогнозы.
Галина разложила всё на Наташином столе, заварила крепкий чай и начала читать.
Первые два дня она просто читала, не делая выводов. Потому что опытный аудитор не торопится с выводами. Сначала нужно почувствовать документ. Понять его логику. Понять, откуда берутся цифры и куда они идут.
На третий день она начала находить нестыковки.
Небольшие, почти незаметные. Такие, которые не заметит человек, читающий документ первый раз. Но она читала его уже третий раз и видела, что выручка за март не бьётся с налоговой декларацией за первый квартал. Что амортизация оборудования начислена на оборудование, купленного, по документам, позже даты начисления. Что в банковских выписках есть несколько транзакций, которые никак не отражены в бухгалтерском учёте.
Это были не просто ошибки. Это была система.
- Наташ, - позвала она вечером, когда та зашла на кухню. - Ты в бухгалтерии понимаешь хоть немного?
- Ну, на уровне семейного бюджета.
- Тогда объясню просто. Представь, что ты говоришь соседке, что заработала за месяц пятьдесят тысяч. А на самом деле заработала двадцать, и остальные тридцать просто нарисовала цифрой в тетрадке.
- И что, это можно сделать с настоящими бумагами?
- Можно. Если делать аккуратно. Он делал аккуратно, но не идеально.
Наташа помолчала.
- Значит, он врал инвесторам?
- Он создавал видимость компании, которая зарабатывает в три раза больше, чем на самом деле. И на основании этой красивой картинки просил восемьдесят миллионов рублей.
- Это уголовщина?
- Это мошенничество, - сказала Галина спокойно. - Да.
Она позвонила Соколову на следующее утро.
- Андрей Павлович, мне нужны оригиналы первичных документов. То, что вы передали, это копии. Мне нужно сверить подписи и печати.
- Запросим у Морозова как часть инвестиционного юридическую экспертизу. Это стандартная процедура, он не откажет, иначе потеряет переговоры.
- Хорошо. И ещё, мне нужен доступ к информации о поставщиках, которые указаны в его расходах. Конкретно к юридическим адресам и датам регистрации этих компаний.
Короткая пауза.
- Вы уже что-то нашли.
- Я нашла направление, - сказала она. - Дайте мне ещё неделю.
- Галина Сергеевна, - сказал он, - вы не торопитесь. Работайте так, как считаете нужным.
Эта фраза, сказанная без давления и без снисхождения, неожиданно тронула её. Она привыкла, что мужчины либо торопят, либо объясняют, как правильно. Этот просто доверял.
Оригиналы пришли через четыре дня. Виктор передал их через курьера, очевидно не подозревая, кто именно будет их изучать.
Галина надела тонкие перчатки и разложила документы на столе.
Первое, что она увидела, это то, что часть печатей на первичных документах не совпадала с образцами печатей, заявленными в уставных документах компании. Разница была микроскопической. Другой шрифт в трёх буквах. Другое расстояние между словами. Это не видно без лупы и без опыта. У неё было и то и другое.
Второе: несколько контрагентов, которые числились поставщиками услуг, были зарегистрированы позже дат, когда эти услуги якобы оказывались. Компания не может оказывать услуги до своего рождения.
Третье: она нашла два платёжных поручения, подписанных Виктором лично, на суммы, переведённые на счета физических лиц без каких-либо оснований в назначении платежа. Номера счетов она запомнила.
Она работала каждый день с восьми утра до позднего вечера. Наташа приносила еду прямо к столу. Иногда садилась рядом и молчала. Иногда спрашивала:
- Ты держишься?
- Держусь, - отвечала Галина.
На пятнадцатый день работы она позвонила Соколову и попросила о встрече.
Он приехал сам. Не в офис, а к Наташе домой, куда Галина его пригласила, потому что здесь были все её документы. Он приехал без помощников, один, с портфелем. Позвонил в домофон и спросил:
- Я не слишком рано?
- Нет, - сказала Галина в трубку. - Я вас жду.
Наташа сделала кофе и тактично ушла в спальню. Галина разложила на столе свои материалы. Три недели работы. Двести страниц анализа, отмеченного закладками.
- Вот, - сказала она. - Я покажу вам основное.
Она говорила сорок минут. Ровно, без лишних слов, только факты. Документы, цифры, противоречия. Соколов слушал и не перебивал. Иногда брал лист, смотрел внимательно, клал обратно.
Когда она закончила, он помолчал.
- Этого достаточно, - сказал он наконец. - Это больше, чем достаточно.
- Я ещё не закончила, - сказала Галина. - У меня есть ещё две недели по контракту. Я хочу найти конечного получателя тех двух платёжных поручений.
- Зачем? Для уголовного дела хватит и того, что есть.
- Затем, что я хочу быть уверена, что он не сможет сказать, что это была ошибка бухгалтера. Если я найду конечного получателя и смогу доказать его связь с Виктором, это закроет этот аргумент.
Соколов смотрел на неё. Потом сказал:
- Хорошо. Работайте.
Он встал, начал складывать копии документов в свой портфель. Потом остановился.
- Галина Сергеевна, можно личный вопрос?
- Можно, - сказала она, не глядя на него, продолжая раскладывать свои бумаги.
- Вам не... трудно? В том смысле, что это всё-таки человек, с которым вы прожили семь лет.
Она остановилась. Подумала. Потом ответила честно:
- Трудно. Но не так, как можно было бы ожидать. Знаете, когда понимаешь, что человек не изменился и не стал другим, а всегда был таким, это как-то... переставляет всё на место. Грустно. Но не больно.
Он кивнул.
- Я понимаю.
И по тону, которым он это сказал, она почувствовала, что он действительно понимает. Не как дежурное «понимаю», а как человек, у которого тоже что-то подобное было в жизни.
Но она не спросила. Не время было.
За следующую неделю она нашла конечного получателя. Один из счетов принадлежал человеку по имени Олег Ряжин. Проверка через открытые реестры показала, что Ряжин является учредителем ещё одной компании, зарегистрированной в том же году, что и «ТехВектор». А в уставных документах «ТехВектора» в числе первоначальных учредителей, вышедших из состава до начала переговоров с инвесторами, числился некий Ряжин О. В. Совпадение исключалось.
Деньги уходили к соучредителю. Под видом оплаты несуществующих услуг.
Галина написала заключение. Тридцать две страницы. Чисто, профессионально, без лишних слов. Только факты, документы, ссылки на нормы законодательства.
Она отправила его Соколову в понедельник.
В среду он позвонил.
- Галина Сергеевна, работа принята. Оплата поступит сегодня.
- Спасибо.
- Я хочу поговорить о дальнейшем, - сказал он. - Удобно сегодня вечером?
- Удобно.
Они встретились в небольшом ресторане рядом с «Гранит Плаза», куда он предложил зайти по дороге. Место было простое, без претензий, с деревянными столами и хорошим борщом. Она отметила это про себя, потому что мужчины с деньгами, в её опыте, обычно выбирали места, которые должны произвести впечатление. Этот выбрал место, где хорошо кормят.
- Я хочу предложить вам продолжение, - сказал он, когда принесли еду. - Не как разовую работу. У нас в компании нет постоянного аудитора, которому я доверяю. Я предлагаю вам позицию с нормальной зарплатой, гибким графиком и интересными задачами.
- А квартира? - спросила она. Она всегда возвращалась к конкретному.
- Квартира, - он положил на стол конверт. - Соглашение о переходе доли. По условиям нашего нотариального документа. Один рубль.
Галина взяла конверт. Открыла. Прочитала. Всё было именно так, как договорились.
- А что Виктор? - спросила она. - Он знает?
- Пока нет. Он до сих пор ждёт решения инвестиционного комитета.
Она подняла взгляд.
- Когда вы планируете ему сообщить?
Соколов чуть помедлил.
- Есть одна деталь. Нам стало известно, что в квартире на Садовников, в вашей бывшей квартире, Морозов оставил кое-что важное. Флешку. Судя по всему, с документами, которые он считает страховкой. Возможно, дублирующая чёрная бухгалтерия, которую он не хочет хранить в компьютере. Он собирается туда заехать в пятницу вечером.
Галина поставила стакан на стол.
- Откуда вы знаете?
- Он звонил в наш офис с вопросом, можно ли ему войти в квартиру в пятницу, поскольку там остались личные вещи. Секретарша ответила, что надо уточнить, и взяла паузу. Уточнять, как вы понимаете, пока не стали.
- То есть вы хотите, чтобы мы встретили его там.
- Я хочу, чтобы вы присутствовали при том, как он узнаёт всё сразу. Если вы не против.
Галина думала несколько секунд.
- Не против, - сказала она.
В пятницу в пять вечера они приехали на Садовников, двенадцать. Галина открыла дверь своим ключом, который никуда не делся, потому что замки никто не менял, новые владельцы в лице «Архитек Инвест» не торопились.
Квартира встретила их тишиной и знакомым запахом. Галина прошла по гостиной, остановилась у окна. За семь лет она тысячу раз смотрела из этого окна. Теперь смотрела иначе.
- Вы хотите что-то поменять здесь? - спросил Соколов, стоя в дверях гостиной.
- Обои, - сказала она. - Он выбирал. Мне всегда казалось, что они слишком тёмные.
- Светлые лучше.
- Да.
Они ждали около часа. Соколов не заполнял паузу разговором. Он сидел в кресле с телефоном, работал, изредка отвечал на сообщения. Галина заварила чай, нашла на кухне печенье, которое забыла в шкафу ещё в ту ночь, когда собирала чемоданы.
В семь часов в замке повернулся ключ.
Виктор вошёл в прихожей и остановился. Он явно не ожидал света. Не ожидал запаха чая. Совершенно точно не ожидал увидеть Галину, стоящую в дверях гостиной со стаканом в руке.
- Галя, - сказал он после паузы. Его голос был ровным, но в нём появилась нотка, которую она раньше не слышала. Что-то похожее на растерянность. - Ты что здесь делаешь?
- Живу, - сказала она.
- Это невозможно, я...
Он осёкся, увидев Соколова, который вышел из гостиной следом.
- Добрый вечер, Виктор Александрович, - сказал Соколов спокойно.
Виктор переводил взгляд с одного на другого. Его лицо, хорошо знакомое Галине лицо, менялось быстро. Не паника, нет. Скорее интенсивный расчёт. Она видела это раньше, когда он просчитывал деловые ситуации за столом. Всегда быстро. Всегда холодно.
- Вы владелец доли, - сказал он Соколову. - Что вы здесь делаете в квартире, которую я собираюсь выкупить?
- Выкупить? - переспросил Соколов. - Это интересная новость. Мы не обсуждали выкуп.
- Я готов обсуждать. - Виктор взял себя в руки мгновенно. Галина наблюдала, как он это делает. Плечи расправились, голос стал чуть громче, увереннее. Он умел это. - Назовите цену.
- Квартира больше не в нашей собственности, - сказал Соколов. - Доля перешла к Галине Сергеевне. Оформлено нотариально.
Пауза.
- Что? - Виктор посмотрел на Галину. В его взгляде появилось что-то новое. Не гнев. Не обида. Что-то похожее на попытку понять, как это стало возможным. - Каким образом?
- Это не важно, каким образом, - сказала Галина. - Важно то, что квартира теперь целиком моя. Ключ, который у тебя есть, я попрошу оставить при выходе.
Виктор не двигался. Потом повернулся к Соколову.
- Вы должны были уведомить меня о любых сделках с долей.
- Мы никому ничего не должны, - ответил Соколов всё тем же ровным тоном. - Это наша собственность, и мы вправе распоряжаться ею по своему усмотрению.
- Я подам в суд.
- Это ваше право. Но прежде чем вы примете это решение, я должен вам кое-что сообщить по другому поводу. Инвестиционный комитет рассмотрел вашу заявку по «ТехВектору». Решение отрицательное.
Виктор стоял неподвижно.
- Причина?
- Аудиторская проверка выявила существенные несоответствия в финансовой отчётности компании. Несоответствия системного характера. Материалы проверки переданы в правоохранительные органы.
Лицо Виктора изменилось. Галина смотрела на него и замечала всё: как побледнели скулы, как чуть дрогнул угол рта, как глаза стали другими. Не испуганными. Она бы не сказала «испуганными». Скорее, такими, какими бывают глаза у человека, который понял, что ошибся в расчётах. Очень сильно ошибся.
- Кто проводил аудит? - спросил он тихо.
Галина сделала шаг вперёд.
- Я, - сказала она.
Долгая пауза. Потом ещё одна. Виктор смотрел на неё. Что-то происходило за этим взглядом, что-то, чего она не могла прочитать до конца, и, честно говоря, уже не очень хотела.
- Ты... - он начал фразу и не закончил.
- Флешку, которую ты приехал забрать, - сказала Галина, - мы нашли. Она в третьем ящике книжного шкафа, за томом Толстого. Ты всегда туда прятал важное, думал, я не знаю. Знала.
Виктор сделал движение в сторону коридора, ведущего к гостиной.
- Флешки там нет, - сказал Соколов. - Уже нет.
Виктор остановился. Потом резко повернулся, открыл входную дверь и вышел, не сказав ни слова. Шаги по лестнице были быстрыми. Потом хлопнула дверь подъезда.
Галина стояла в прихожей. Смотрела на закрытую дверь. Было тихо. В окне кухни, видном из коридора, темнело октябрьское небо. Жёлтый свет фонаря падал на подоконник.
Она почувствовала, что ей надо сесть, и прошла на кухню. Села на старый стул, знакомый до каждой царапины. Соколов зашёл следом, встал у окна.
- Всё хорошо? - спросил он.
- Да. Просто нужна минута.
Он не стал объяснять, что всё правильно, что она молодец, что теперь всё будет хорошо. Он просто стоял у окна и смотрел на улицу. Это было правильно.
Через минуту она сказала:
- Знаете, что странно? Я думала, что когда это случится, я буду чувствовать что-то очень сильное. Злость. Или облегчение. Или торжество. Что-то большое.
- А что вы чувствуете?
Она подумала.
- Усталость. Немного. И что-то вроде... пустоты. Но не плохой пустоты. Такой, которая бывает в комнате, когда из неё вынесли старую мебель и ещё не завезли новую.
- Это хороший образ, - сказал он.
- У меня дочка художница, - сказала Галина. - Наверное, от неё набралась.
- Вы не рассказывали про дочку.
- Не рассказывала. Она в Екатеринбурге, мы редко видимся, но созваниваемся каждую неделю. Она первая узнала, что случилось с квартирой. Сказала: «Мама, не сдавайся».
- Правильно сказала.
Галина поставила пустой стакан на стол. Встала. Прошлась по кухне, потрогала стену рукой.
- Обои здесь тоже надо менять. Он и здесь выбирал.
- Вы уже думаете о ремонте? - в его голосе была лёгкая улыбка, которую он не пытался скрыть.
- Я всегда думаю о конкретных вещах, когда нервничаю. Это профессиональная деформация. Переключаюсь на задачи.
- Это полезная деформация.
Она обернулась к нему.
- Андрей Павлович, можно тоже личный вопрос?
- Можно.
- Почему вы мне рассказали про письмо, которое он перехватил? Вы могли этого не делать. Выгнали бы меня из квартиры, как и планировалось, нашли другого аудитора.
Он помолчал немного, прежде чем ответить.
- Потому что я видел человека, которого обманули. И у которого при этом была голова на плечах. Мне не нравится, когда обманывают людей с головой на плечах. Это... нерационально.
Галина почти засмеялась.
- Нерационально?
- Ну и несправедливо, - добавил он чуть тише. - Тоже.
Она посмотрела на него. Он смотрел на неё. За окном горел фонарь, осенний ветер двигал ветку тополя, и тень её качалась на жёлтом свете.
- Насчёт вашего предложения о работе, - сказала она.
- Да?
- Я согласна. С одним условием.
- Слушаю.
- Никаких дел, связанных с бывшими мужьями. Хватит.
Он улыбнулся. По-настоящему, не для дела.
- Принято.
Галина вышла в коридор, сняла пальто с вешалки, которое повесила туда час назад. Повесила сама. На свою вешалку. В своей прихожей.
Она позвонила Наташе.
- Наташ, я дома.
- Как? - голос подруги был напряжённым. - Всё прошло?
- Всё прошло. Приедешь завтра? Помоги мне выбрать обои.
Короткая пауза.
- Галь, ты точно в порядке?
- Точно. Завтра всё расскажу. Приедешь?
- Конечно приеду. Во сколько?
- В десять. И захвати каталоги, у тебя же были где-то.
Наташа засмеялась. Облегчённо и тепло.
- Захвачу. Спокойной ночи, Галь.
- Спокойной ночи.
Галина убрала телефон. В прихожей было тихо. Соколов надевал пальто.
- Вас подвезти? - спросил он.
- Нет, спасибо. Я сегодня здесь останусь.
- Хорошо. - Он взял портфель. Потом, уже у двери, остановился. - Галина Сергеевна.
- Да?
- Если вдруг завтра будут вопросы по оформлению документов, звоните. Я буду доступен.
- Спасибо.
- И насчёт обоев, - добавил он, уже выходя, - мне кажется, светло-бежевые подойдут. К паркету.
Она посмотрела на него.
- Вы разбираетесь в обоях?
- Я недавно делал ремонт, - сказал он. - Один. Тоже выбирал сам.
Она кивнула. Он ушёл. Дверь закрылась тихо, на той же хорошей немецкой петле.
Галина постояла в прихожей. Потом пошла в гостиную, подошла к книжному шкафу. Открыла третий ящик. За томом Толстого ничего не было, пустота, только тонкий слой пыли там, где раньше что-то лежало.
Флешка ушла вместе с документами. Туда, куда должна была уйти.
Она закрыла ящик. Провела рукой по корешкам книг. Многие были её, ещё до него. Тургенев, Паустовский, Ахматова. Несколько справочников по бухгалтерскому учёту. Потрёпанный словарь иностранных слов с закладкой на букве «А».
Она достала телефон и написала дочке: «Всё хорошо. Дома. Расскажу в воскресенье при звонке. Люблю тебя.»
Ответ пришёл через минуту: «Мама, я знала. Люблю тебя больше. Спи.»
Галина улыбнулась. Убрала телефон. Прошла на кухню, налила воды, выпила стакан стоя, глядя в тёмное окно.
Тополь за стеклом качался на ветру. Фонарь горел жёлтым. Где-то вдалеке проехала машина.
Она подумала про Виктора. Не со злостью, просто подумала, спокойно, как думают о человеке, который когда-то занимал большое место в твоей жизни, а теперь занимает значительно меньшее. Он был умным. Это правда. Он умел просчитывать, планировать, выстраивать схемы. Он ошибся в одном: он не учёл, что она тоже умеет просчитывать. Семь лет рядом с ней, и он так и не понял, с кем живёт.
Это было, пожалуй, его главной ошибкой.
Галина выключила свет на кухне. Прошла в спальню. Постельное бельё было её, она забирала своё той ночью. Застелила кровать, открыла форточку. Осенний воздух был холодным и немного сырым.
Она легла, закрыла глаза.
Завтра Наташа привезёт каталоги обоев. Они будут пить чай и листать страницы, и Галина выберет что-то светлое. Что-то, что наполнит комнату воздухом.
Послезавтра она выйдет на новую работу.
На следующей неделе позвонит дочке и расскажет всё.
А пока она лежала в тишине, в своей квартире, и слушала, как ветер двигает тополиную ветку за окном, и это было совершенно нормально, и достаточно, и своё.
Наташа приехала в четверть одиннадцатого с тремя каталогами под мышкой и сумкой, из которой торчал батон.
- Принесла завтрак, - объявила она с порога. - Ты не обидишься?
- За батон?
- За то, что прихожу с едой, как будто ты сама не можешь.
- Не обижусь, - сказала Галина. - Проходи.
Они сидели на кухне, ели бутерброды, листали каталоги. Наташа говорила много, это была её обычная манера в моменты, когда она волновалась за кого-то близкого.
- Вот этот красивый, - она ткнула пальцем в светло-серый вариант с едва заметной фактурой. - Стильный.
- Мне нужно что-то теплее, - сказала Галина. - Не холодное.
- Вот тогда этот, - Наташа перевернула страницу. Тёплый бежевый, почти кремовый, с тонкой горизонтальной полосой.
Галина посмотрела на страницу. Потом сказала:
- Да. Вот этот.
- Точно?
- Точно.
Наташа отложила каталог и посмотрела на неё серьёзно.
- Расскажи мне всё-таки. Как это было вчера.
Галина налила чай. Подумала, с чего начать.
- Он пришёл за флешкой.
- За какой флешкой?
- За той, где хранил то, что хранят только в надёжном месте. Чёрную бухгалтерию, скорее всего.
- И что?
- И её там не было. Уже не было.
Наташа молчала, глядя на неё.
- Галь, он знает, что ты всё это сделала?
- Да. Я сказала ему сама.
- И что он?
- Ушёл.
- Просто ушёл?
- Просто ушёл.
Наташа смотрела на неё ещё несколько секунд. Потом взяла свою кружку, отпила чай.
- А этот, Соколов. Он... нормальный человек?
Галина подумала.
- Да. Нормальный.
- Ты покраснела, - заметила Наташа невозмутимо.
- Я не покраснела. Просто чай горячий.
- Конечно, горячий.
Галина поставила кружку на стол.
- Наташ.
- Что?
- Не надо.
- Я ничего не говорю.
- Вот именно. Не говори.
Наташа улыбнулась. Тихо, для себя.
- Хорошо. Значит, светло-бежевые?
- Светло-бежевые.
- Под паркет хорошо пойдёт, - кивнула Наташа. - Кто-то умный подсказал?
Галина взяла каталог и сделала вид, что изучает следующую страницу.
- Просто логика, - сказала она.
Наташа ничего не ответила. Только снова улыбнулась, опустив взгляд в свою кружку.
За окном октябрьское утро набирало силу. Тополь стоял тихо. Фонарь уже не горел. Свет был другим, дневным, и комната в нём выглядела немного иначе. Просторнее. Светлее. Или это только казалось.