Часть 3
Я смотрела на Анну Петровну и не могла понять — чего в её голосе больше: страха или вины.
— Что значит «не выдержала»? — повторила я.
Свекровь опустилась на стул напротив меня. Руки у неё дрожали, и это было непривычно — я никогда раньше не видела её слабой.
— Её звали Марина, — сказала она тихо. — Они поженились очень рано. Сергею было двадцать четыре, ей — двадцать два.
Марина. Имя будто повисло в воздухе.
— Почему он никогда о ней не говорил? — спросила я.
Анна Петровна горько усмехнулась.
— Потому что ему было удобно сделать вид, что её никогда не существовало.
У меня внутри всё сжалось.
— Что с ней случилось?
Свекровь долго молчала, будто подбирала слова.
— Она узнала о его изменах. Не одной. Их было много.
Я почувствовала, как по коже пробежал холод.
— И?
— Сначала пыталась простить. Потом начала следить за ним. Искать доказательства.
Я опустила взгляд на стол. Слова звучали слишком знакомо. Слишком близко к моей собственной жизни.
— Однажды она пришла ко мне, — продолжала Анна Петровна. — Села вот так же, как ты сейчас. И спросила: «Почему вы молчали?»
Меня будто ударило. Те же слова. Та же боль.
— И что вы ответили? — прошептала я.
Она тяжело вздохнула.
— То же самое, что тебе сегодня. Что он мой сын.
Мне стало трудно дышать.
— А потом? — спросила я.
Свекровь закрыла глаза.
— Через месяц её не стало.
В комнате стало так тихо, что я слышала собственное дыхание.
— Она… ушла? — спросила я осторожно.
Анна Петровна покачала головой.
— Нет.
Сердце в груди забилось быстрее.
— Тогда что?
Она посмотрела на меня.
И произнесла:
— Она выбросилась из окна.
Мир будто остановился. Я уставилась на неё, не веря услышанному.
— Нет…
— Да.
У меня задрожали руки.
— Это… это из-за него?
Анна Петровна долго молчала. Потом сказала:
— Он был последним человеком, который видел её живой.
По коже пробежали мурашки.
— Что это значит?
— В тот вечер они сильно поссорились, — тихо сказала она. — Соседи слышали крики. А через час её нашли под окнами.
Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— Его… подозревали?
— Да.
Я замерла.
— И?
— Доказательств не было.
Эти слова прозвучали особенно тяжело.
— Официально — самоубийство.
Я сидела, не в силах пошевелиться. В голове всплывали обрывки воспоминаний: его холодные взгляды, раздражение, злость. Его равнодушие.
— Вы думаете… он мог… — слова застряли в горле.
Анна Петровна резко покачала головой.
— Я не знаю.
Но её глаза говорили совсем другое.
Мы сидели молча. Я пыталась собрать мысли в одно целое.
— Почему вы рассказали мне об этом только сейчас? — спросила я.
Она посмотрела на меня устало.
— Потому что надеялась, что с тобой он изменится.
Я горько усмехнулась.
— Не изменился.
— Нет.
Тишина снова повисла между нами.
— Я боялась повторения, — тихо добавила она.
Эти слова зацепили меня.
— Вы думаете, со мной может случиться то же самое?
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Если ты будешь терпеть — да.
Холод прошёл по позвоночнику.
— Что мне делать?
Свекровь сжала губы.
— Уходить.
Слово прозвучало резко. Окончательно.
— Сегодня?
— Как можно скорее.
Я замерла.
— А если он не захочет меня отпускать?
Она тяжело вздохнула.
— Тогда будет хуже.
В этот момент раздался звук ключа в замке. Мы обе вздрогнули. Сергей вернулся. Я почувствовала, как сердце уходит в пятки.
Дверь открылась. Он вошёл в квартиру и сразу заметил нас. Его взгляд остановился на матери. Лицо потемнело.
— Ты рассказала? — спросил он резко.
Анна Петровна молчала. Но её молчание было красноречивее слов. Сергей перевёл взгляд на меня.
— Что именно она тебе наговорила?
Я не ответила.
Он шагнул ближе.
— Лена?
Я посмотрела ему прямо в глаза. И тихо сказала:
— Я знаю про Марину.
Его лицо побледнело. Всего на секунду. Но этого было достаточно.
— Это было давно, — сказал он резко. — И тебя не касается.
— Она умерла, — прошептала я.
Он стиснул зубы.
— Она сама виновата.
От этих слов у меня внутри всё похолодело.
— Виновата? — переспросила я.
Он раздражённо махнул рукой.
— Она была истеричкой. Всё время устраивала сцены.
Я посмотрела на Анну Петровну. Она сидела неподвижно, словно каменная.
— Ты опять вмешиваешься, — сказал Сергей матери.
— Я пытаюсь защитить её, — ответила она тихо.
Он резко рассмеялся.
— Защитить? От кого?
Тишина стала тяжёлой, опасной.
И вдруг он посмотрел на меня странным взглядом. Таким, какого я никогда раньше не видела: холодным, чужим.
— Ты никуда не уйдёшь, — сказал он спокойно.
У меня по спине пробежал ледяной холод.
— Что?
Он подошёл ближе. Слишком близко.
— Мы семья. И ты останешься здесь.
Голос звучал ровно, но в нём было что-то пугающее. Что-то, от чего хотелось бежать прямо сейчас.
Продолжение следует...