Сладкая история
Это случилось в субботу.
Мама испекла оладушки. Маленькие, пухленькие, золотистые, они лежали на тарелке горкой и пахли так, что у Алисы сразу заурчало в животе.
— Будет варенье? — спросила Алиса.
— Будет, — улыбнулась мама и достала с верхней полки баночку. — Вишнёвое. Твоё любимое.
Алиса поставила тарелку с оладушками и баночку с вареньем на стол в своей комнате. Она хотела позавтракать в тишине, вместе с Блюмбиком.
Блюмбик сидел на салфетке и с любопытством смотрел на оладушки. Он никогда их не пробовал. От них шёл тёплый пар и пахло детством.
— Это еда, — объяснила Алиса, отламывая маленький кусочек. — Хочешь?
Блюмбик кивнул. Алиса положила перед ним крошечный кусочек оладушка — размером с ноготь. Блюмбик осторожно потрогал его лапкой, понюхал, а потом откусил.
— Блюм! — восхищённо сказал он.
Кусочек ему понравился. Очень понравился. Он съел его мгновенно и посмотрел на Алису с надеждой.
— Ещё?
— Пип-пип!
Алиса дала ещё кусочек. Потом ещё. Блюмбик уплетал оладушек за обе щеки (хотя щёк у него не было, но это не важно). Он даже перепачкался в крошках и стал похож на маленького мятно-бирюзового ёжика.
— А теперь самое вкусное, — сказала Алиса и открыла баночку с вареньем.
Варенье было тёмно-вишнёвым, густым, блестящим, как драгоценный камень. Оно пахло летом, вишнёвым садом и мамиными руками.
Алиса намазала варенье на свой оладушек и откусила большой кусок.
— М-м-м, — протянула она.
Блюмбик смотрел на банку. Ему очень-очень захотелось попробовать то, от чего Алиса так довольно жмурится.
Он подошёл поближе. Заглянул в банку. Варенье было глубоким, тёмным и пахло головокружительно.
Блюмбик протянул лапку.
— Осторожно, — сказала Алиса с набитым ртом. — Оно липкое.
Но Блюмбик уже не слушал. Он опустил лапку в банку — и погрузил её по самое плечо.
— Блюм! — удивился он.
Лапка увязла. Блюмбик потянул её обратно, но варенье не отпускало. Оно облепило его лапку, как тёплая, сладкая перчатка.
— Я же говорила, — вздохнула Алиса.
Блюмбик вытащил лапку. Она была вся в вишнёвом варенье — красная, липкая, блестящая. Он посмотрел на неё, потом лизнул.
И тут случилось то, чего Алиса никак не ожидала.
Глаза Блюмбика стали огромными. Нет, не просто огромными. Они стали размером с блюдце. В них сияло такое счастье, какое бывает только у того, кто только что открыл для себя варенье.
— БЛЮМ! — закричал Блюмбик на всю комнату.
И прежде чем Алиса успела его остановить, он засунул в банку вторую лапку.
А потом — голову.
— Блюмбик, нет! — закричала Алиса.
Но было поздно. Блюмбик сидел в банке с вишнёвым вареньем. Наружу торчала только его антенна, которая отчаянно звенела:
— Дзынь-дзынь-дзынь-блюм-блюм-блюм!
Алиса схватила банку. Блюмбик был внутри, как маринованный огурец, только сладкий и живой. Он пытался выбраться, но варенье было слишком липким. Его лапки скользили по стеклу, и каждый раз, когда он почти вылезал, он снова плюхался обратно.
— Пип! — доносилось из банки. — Пип-пип-блюм!
Алиса не знала, что делать — то ли вытаскивать его, то ли смеяться. Она выбрала и то и другое.
Она вылила варенье из банки в тарелку, и Блюмбик выпал вместе с ним — красный, липкий, вишнёвый, счастливый и испуганный одновременно.
Он сидел в луже варенья и моргал своими огромными глазами. Антенна его обвисла под тяжестью сладкой глазури.
— Ты… — Алиса пыталась говорить, но смех душил её. — Ты… как вишня в шоколаде… только без шоколада…
— Блю-у-у, — жалобно сказал Блюмбик.
Алиса взяла его в руки. Он был липким везде. Лапки, животик, спинка, антенна — всё покрылось вареньем. Даже бутончик на веточке стал вишнёвым.
— Ну и вид у тебя, — сказала Алиса, вытирая слёзы смеха. — Пойдём мыться.
Она отнесла Блюмбика в ванную, налила в маленькое блюдце тёплой воды и посадила его туда.
Вода сразу стала розовой.
— Сиди смирно, — сказала Алиса и начала отмывать Блюмбика мягкой губкой.
Блюмбик не сопротивлялся. Ему даже нравилось. Вода была тёплая, губка — щекотная, а Алиса всё приговаривала:
— Ну кто же лезет в банку с вареньем головой? Кто так делает? Только маленький сладкоежка, у которого нет ни капли терпения.
— Блюм, — согласно кивал Блюмбик.
Когда его отмыли до первоначального мятно-бирюзового цвета, Алиса завернула его в мягкое полотенце и понесла обратно в комнату.
— Больше никакого варенья, — строго сказала она. — По крайней мере, без присмотра.
Блюмбик виновато опустил голову. Но потом поднял её и посмотрел на тарелку с оладушками. Там ещё оставалось варенье. То, что Алиса вылила из банки.
— Нет, — сказала Алиса. — Даже не смотри.
— Пи-и-ип, — жалобно протянул Блюмбик.
— Не работает.
— Блю-у-у-ум.
— Тоже не работает.
Блюмбик вздохнул и отвернулся. Но через секунду он обернулся и посмотрел на варенье с такой тоской, что Алиса не выдержала.
— Ладно, — сдалась она. — Один раз. Но только один кусочек. И ты ешь его с ложки. Без лапок.
Она отломила маленький кусочек оладушка, окунула его в варенье и поднесла Блюмбику.
Блюмбик открыл рот (Алиса впервые видела, что у него вообще есть рот — такой маленький, круглый, как бутончик) и осторожно откусил.
— Блюм, — прошептал он с закрытыми глазами.
Это было счастье. Чистое, сладкое, вишнёвое счастье.
В тот день Алиса записала в своём блокноте:
«Блюмбик очень любит варенье. Особенно вишнёвое. После варенья он пахнет не мятой и не апельсинами, а вишнёвым садом. И у него появляется рот. Маленький. Только для варенья».
А вечером, когда Алиса убирала со стола, она заметила, что на дне тарелки осталась ещё одна маленькая капелька варенья. Она хотела её вытереть, но передумала.
Пусть останется. Для Блюмбика.
Он заслужил.
---
Конец восьмой истории.Продолжение завтра)