Вы знаете Афанасьева. Вы знаете «Русские народные сказки» из школьной программы. А знаете ли вы человека, который за 50 лет до Пушкина записал то, что не вписывается в официальную историю? Михаил Чулков — фольклорист, которого замалчивают. Почему? Потому что он случайно доказал: до крещения Русь не была дикой. И показал город, который стоял на месте Петербурга... ещё до Петра. Читайте, будет интересно.
Вместо предисловия: кто такой Чулков и почему вы о нём не слышали
Давайте честно. Вы наверняка слышали фамилию Афанасьев. Тот самый, который собрал русские народные сказки и издал их трёхтомником. Его книжки стоят на полках у многих. По ним снимали мультики.
А фамилию Чулков слышали?
Вряд ли.
А ведь Михаил Дмитриевич Чулков сделал то же самое — и даже больше. За 50 лет до Пушкина. За 80 лет до Афанасьева. Он издал «Пересмешник, или Славянские сказки» — собрание древнейших повествований о богатырях, языческих обрядах, славянских богах и обычаях, которые уходили корнями в глубь тысячелетий .
И вот тут начинается самое интересное. Почему Афанасьева знают все, а Чулкова — только узкие специалисты?
Ответ прост: Чулков был слишком неудобен.
Что такого страшного записал Чулков?
Чулков не просто пересказывал сказки. Он делал то, что сейчас назвали бы «расшифровкой кода».
Он давал толкования имён героев. Он объяснял, почему «Святогор» — это не просто красивое имя, а указание на связь с горами и небом. Он описывал языческие обряды — погребальные, свадебные, календарные. Он делал сноски и комментарии, в которых расшифровывал происхождение слов, обычаев, верований .
И что же он там расшифровал?
А то, что у славян до крещения была целая цивилизация.
Система ценностей. Космология. Этика. Воинская честь. Отношение к земле, к женщине, к предкам. Представления о добре и зле — причём не в примитивном варианте «чёрное-белое», а со сложной системой духов, которые, по поверьям, сопровождали человека с рождения .
Чулков случайно (а может, и намеренно) доказал то, что официальная историческая парадигма упорно отрицает: Русь до крещения не была дикой, безграмотной и бескультурной.
Но официальная версия говорит другое: «Пришёл Рюрик → пришёл князь Владимир → крестил → началась история». А всё, что было ДО — так, суеверия, тьма, леса, звери.
Сказки Чулкова эту картинку разбивают вдребезги.
Кто и почему боится Чулкова?
Я сразу скажу: «боится» — это громко сказано. Не в прямом смысле. Никто не прячет книги Чулкова в спецхраны и не уничтожает тиражи.
Но давайте посмотрим фактам в лицо:
Его сказки не переиздаются массово. Найти «Пересмешник» в обычном книжном магазине — задача не для слабонервных. Последнее более-менее массовое издание вышло в 1987 году . Давненько.
Они не входят в школьную программу. Имя Чулкова — даже в списке литературы для вузов встречается редко. Студенты-филологи проходят его пунктиром, одним абзацем.
По ним не снимают фильмы и сериалы. А ведь там сюжетов — на десятки блокбастеров. Богатыри, волшебники, битвы, любовь, похищения, путешествия.
Его имя не на слуху. Тогда как Афанасьев — у всех на устах.
Почему?
Потому что Афанасьев делал другую работу. Он собирал сказки, которые бытовали в XIX веке. Уже «очищенные» от языческой глубины. Уже адаптированные под литературные нормы своего времени.
А Чулков записывал то, что шло из глубины веков. Без купюр. Без «причёсывания». Архаично, сложно, местами шокирующие для человека XVIII века — и тем более ценно.
Официальной исторической науке (особенно той её школе, которая считает, что «цивилизация на Руси началась только с крещением») такие артефакты не нужны. Они не вписываются в стройную картину. Они задают неудобные вопросы. Они показывают, что предки наши были не дикарями, а людьми со своей сложной духовной культурой.
Винета: город, которого «не могло быть»
Отдельного разговора заслуживает один пассаж из сказок Чулкова — тот, за который его особенно «не любят».
В «Повести о Силославе» Чулков пишет буквально следующее:
«Во времена древних наших князей, до времен ещё великого Кия, на том месте, где ныне Санкт-Петербург, был великолепный, славный и многолюдный город именем Винета» .
Стоп. Что?
Санкт-Петербург, как учит нас официальная история, основал Пётр I в 1703 году. На месте болота и леса. А Чулков, живший через 80 лет после Петра, утверждает, что до Петра там стоял великий город. Славянский. С князьями. С дворцами.
Официальные комментаторы, конечно, поправили Чулкова. Современный исследователь В.П. Степанов в примечаниях к переизданию пишет, что Чулков «причисляет Винету к древнерусским городам совершенно произвольно» .
Но не всё так однозначно.
Город Винета (или Юмнета, или Юлин) действительно существовал. О нём писали немецкие хронисты XI–XII веков — Адам Бременский и Гельмольд из Босау. Они описывали его как «крупнейший город Европы», населённый славянами, греками и другими народами, богатый товарами, славящийся гостеприимством .
Правда, по их версии, Винета находилась в устье реки Одер (современная Польша/Германия). А не на Неве.
Но Чулков — упрямо настаивает на своём: Винета была на месте Петербурга. И в его времена (в XVIII веке) ещё, возможно, были видны какие-то древние развалины или ходили предания об этом.
Современные исследователи называют это «геопоэтической ошибкой» . А может быть, Чулков знал то, чего не знаем мы? Или просто использовал литературный приём, чтобы подчеркнуть: наша северная столица — не с нуля построена, у неё есть древняя, славная предыстория?
В любом случае, для официальной истории это «неудобный факт». Поэтому о нём либо умалчивают, либо мягко поправляют: «Чулков ошибался».
Кому на самом деле не нравятся сказки Чулкова?
Я не буду утверждать, что Чулкова «запрещали» или «преследовали». Это было бы неправдой.
Его не любит не кто-то конкретный. Его «не замечает» определённая историографическая школа. Та, которая десятилетиями формировала образ «тёмной, дикой, языческой Руси», которую только крещение спасло от варварства.
Чулков своим трудом случайно доказал: нет, не была Русь дикой. Была у неё своя культура. Своя этика. Своё право. Своя воинская честь. Своё понимание мироустройства.
И это страшно неудобно для тех, кто привык мыслить простыми схемами: «до крещения — тьма, после крещения — свет».
Поэтому Чулкова не ругают. О нём просто молчат.
А это, согласитесь, иногда страшнее любой критики.
Что в итоге?
Михаил Дмитриевич Чулков — фигура уникальная. Солдатский сын, актёр, лакей при дворе, потом чиновник, в итоге — дворянин и автор фундаментальных трудов по истории российской коммерции . Человек, который собрал и сохранил для нас то, что могло навсегда уйти в небытие.
Его «Пересмешник» — это не «просто сказки». Это энциклопедия утраченного мира. Мира наших предков, о котором мы знаем катастрофически мало.
Почему его не любят официальные историки? Да потому же, почему не любят любых «альтернативных голосов» — он не вписывается в стройную картину.
Но сегодня, когда мы ищем свои корни, свою идентичность, свои духовные ориентиры — Чулков становится актуальнее, чем когда-либо. Его книги должны быть на каждой полке у тех, кто хочет знать настоящую, а не причёсанную историю своей страны.
А как вы думаете: Чулков действительно знал что-то, что не вписывается в официальную историю, или он просто талантливый мистификатор? И что насчёт Винеты — был ли на месте Петербурга древний город? Пишите в комментариях. Спор гарантирован.
P.S. Если захотите почитать Чулкова в оригинале — «Пересмешник» можно найти в электронном виде. Только будьте готовы к архаичному языку XVIII века. Но оно того стоит. Честное слово.