(История женщины, наблюдавшей как меняется ее состояние.)
С самого утра Рита поняла, что сегодня у нее будет непростой день. Когда она проснувшись пошла по утренним делам, ее слегка пошатывало. Такое у нее по утрам частенько бывало, поэтому Рита не удивилась, а лишь потихоньку и не торопясь сходила туда-обратно и снова легла, дожидаясь полного просыпания своего организма.
Она смотрела в окно. В окне и перед ней все слегка "подплывало", а при повороте головы даже не подплывало, а активно "ехало". Такое у нее тоже уже было и не однажды. Только это "подплывание" возникало не внезапно, были признаки, которые говорили о скором его появлении. Но накануне таких признаков не было, поэтому Рита насторожилась и подумала, что сегодня надо быть к себе повнимательней, похоже у нее опять резкое ухудшение.
Она встала и не торопясь пошла на кухню. Взяв в руки чайник, Рита окончательно поняла, что руки сегодня неустойчивы и нехватательны. Еще и не очень чувствительны. И даже слегка подрагивают. Рита открыла кран, держа чайник двумя руками, налила воды и поставила его на плиту. Чайник закипел и одновременно с ним зазвонил телефон. Рита выключила чайник и направилась к телефону. Звонила мама. В такую рань. Она редко рано просыпается, в отличии от Риты.
- Привет мам.
- Привет. Спишь ещё что ли? - бодро спросила мама.
- Не сплю. Чайник вот только выключила, чай хотела попить. А ты чем занимаешься? Как самочувствие? - спросила Рита.
Мама ответила что все нормально и начала что-то рассказывать. Рита слушала ее и поймала себя на том, что она плохо понимает что ей говорят. И вообще в голове какой-то гул. Голова такая, как будто пыльным мешком ударили, как в народе говорят.
- Рит, а ты как думаешь? - услышала она сквозь гул в голове.
- Чего думаю? О чем? - переспросила Рита.
- Как о чем? О том что я сейчас тебе рассказала. Ты что меня не слушала? - спросила мама.
- Я не знаю мам, давай я тебе потом скажу, - слукавила Рита. - Я пойду чай попью, ладно. Пока, мам.
Рита положила телефон в коридоре на полку у зеркала, но положила мимо полки и телефон упал на пол. Тааак, сказала Рита сама себе. Это я уже тоже проходила, такое тоже было. Это не ново. Сейчас чай попью и пойду похожу на улицу, там мне получше должно стать, сказала она сама себе, медленно приседая за телефоном, держась за полку.
Заварив крепкий черный чай, в который она добавляла свои сушеные разные травы, намазав белый хлебушек маслом, Рита открыла было рот, чтоб куснуть свой незатейливый бутерброд, но неся руку ко рту, она еще раз убедилась, что руки у нее сегодня слабоваты. Она откусила хлебушек и обхватила кружку с чаем двумя руками. Потом она вспомнила, что в подобных случаях ей иногда немножко помогает чайная ложка коньяка в горячий чай или в кофе. Она встала, налила ложку и добавила в чай.
Позавтракав, Рита потихоньку оделась и несмотря на раннее утро, пошла походить по улице перед домом. На свежем воздухе ей чаще всего легчает. Выйдя за порог и сделав несколько шагов, она поняла что ходить будет только вот здесь, прямо перед крыльцом: до сарая и обратно. Десять метров туда, десять метров обратно. Можно ещё до беседки походить. Походив примерно полчаса, Рита почувствовала, что шаги ее становятся немножко более твердые и ровные. А это уже хорошо. Бывало и по другому.
Рита зашла в дом, взяла полупустой мусорный мешок и потихоньку пошла до мусорки, она хотела ещё походить и подышать утренним воздухом, чтоб внутри нее все взбодрилось, забегало и заработало. Шла Рита очень медленно, поэтому вместо пяти минут туда и пяти минут обратно, получилось в несколько раз больше. Ну и хорошо. Движение, ходьба.
Рита давно подметила, что во время такого самочувствия главное ей не лежать и не сидеть много. Двигаться. Пусть как черепаха, как самая самая черепашья черепаха, но двигаться. По возможности шевеля еще и частями тела, если равновесие позволяет. Рита попробовала находу аккуратно поднять руку вверх. Нормально. Это уже прекрасно, что получились движения другими частями тела на ходу. Тело не занесло в сторону, голова не "поехала". Уже отлично. Рита шла, попеременно потихоньку поднимая вверх руки и плавно их опуская, следя за твердостью своих ног. Голову поворачивать в сторону она не рискнула: достаточно было и рук. Рита еще порадовалась, что когда она выкидывала мусорный мешок в контейнер, то ее почти не "занесло".
Походив еще полчаса, она вернулась домой, чуть посидела и занялась мелкими домашними делами: сложила постиранное накануне белье, помыла обувь. Рита старалась давать несложную работу рукам, чтоб руки "вспомнили" как они должны двигаться. Потом она решила еще немножко посидеть на диване и повязать, потому что устала от этих незатейливых дел. Иногда, когда самочувствие было особенно плохим, Рита уставала даже дышать и смотреть. И тогда она спала не один раз днем, а два раза. Но такое бывало крайне редко.
Рита достала своё вязание и села на диван вязать. И с первых петель она поняла, что руки двигаются лучше, но ловкости в них так и не появилось. Петли плясали, спицы натыкались друг на друга. Рита немного повязала, потом убрала вязание обратно в шкаф и пошла на кухню варить себе кофе.
Зайдя на кухню, она увидела, что под окном ходит незнакомая собака. Опять откуда-то прибежала. Рита открыла окно и позвала собаку: "Привет. Ты кто? Шарик или Жучка? " Псина завиляла хвостом, подошла поближе к окну и Рита увидела, что это Шарик.
- Хлеб будешь? С маслом, - спросила Рита у нового друга.
Шарик снова завилял хвостом, Рита намазала ему кусочек хлеба и кинула за окно. Псина взяла хлеб в пасть и проворно пошла прочь.
- Эй, а поговорить? - сокрушенно спросила Рита, но Шарика уже не было видно, он уже скрылся за угол дома. Рита ещё постояла у окна, в надежде на то, что псина вернется, потом не дождавшись возвращения, Рита пошла в коридор, чтоб составить на полку высохшую обувь. Она убрала обувь и глянула на часы: ого, скоро Сережка должен со смены придти, надо встречать и кормить, сказала она сама себе и пошла разогревать мужу еду. О своем сегодняшнем самочувствии она решила пока не говорить. Пусть поест и ложится спать. Меньше знает, лучше спит.
Что было дальше узнаем в следующей части.