Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Скептик идет на «Вивальди Суперзвезда»: рассказываю, как это было

Бывает такая специфическая усталость у людей, которые слушают классику давно и много. Ты приходишь на очередные «Времена года» и заранее знаешь, где скрипач возьмет дыхание, где темп чуть ускорится, где зал привычно зааплодирует. Это не скука, а скорее предсказуемость. Ощущение, что музыка, которую ты любишь, стала фоном. Примерно с таким чувством я купил билет на «Вивальди Суперзвезда». А еще с мыслью: «Посмотрим, что они сделают с тем, что я слышал, кажется, тысячу раз». Я не ожидал, что вечер начнется раньше спектакля. Но именно так и происходит в Доме Lumisfera в Особняке Смирнова: антракта в «Вивальди Суперзвезда» нет, зато есть время до, и это время не пустое. Особняк на Тверском бульваре, 18 — памятник архитектуры федерального значения. Модерн, 1905 год, проект Федора Шехтеля. Снаружи я проходил мимо не раз, но даже не задумывался, что внутрь можно попасть (оказывается, просто так действительно нельзя, только в рамках события). Внутри — анфилада из восьми залов. Египетский зал с
Оглавление

Бывает такая специфическая усталость у людей, которые слушают классику давно и много. Ты приходишь на очередные «Времена года» и заранее знаешь, где скрипач возьмет дыхание, где темп чуть ускорится, где зал привычно зааплодирует.

Это не скука, а скорее предсказуемость. Ощущение, что музыка, которую ты любишь, стала фоном. Примерно с таким чувством я купил билет на «Вивальди Суперзвезда». А еще с мыслью: «Посмотрим, что они сделают с тем, что я слышал, кажется, тысячу раз».

До начала. Особняк как режиссер

-2

Я не ожидал, что вечер начнется раньше спектакля. Но именно так и происходит в Доме Lumisfera в Особняке Смирнова: антракта в «Вивальди Суперзвезда» нет, зато есть время до, и это время не пустое.

Особняк на Тверском бульваре, 18 — памятник архитектуры федерального значения. Модерн, 1905 год, проект Федора Шехтеля. Снаружи я проходил мимо не раз, но даже не задумывался, что внутрь можно попасть (оказывается, просто так действительно нельзя, только в рамках события).

-3

Внутри — анфилада из восьми залов. Египетский зал с полукупольным потолком, который строился с расчетом на акустику еще в начале прошлого века. Романская гостиная с двухэтажным объемом и витражами. Рокайльная комната. Готический кабинет. Будуар. Здесь легко поймать себя на том, что идешь вроде бы на спектакль, а попадаешь в пространство, которое само умеет держать внимание не хуже сцены.

-4

В этом медленном предисловии начинают встречаться игрушечные голуби. Они разбросаны по особняку: в фотозоне, в классическом зале, в неожиданных уголках пространства. Их можно рассматривать, трогать, переставлять. Вначале в этом есть что-то почти детское, игровое и немного абсурдное. Но это — небольшой спойлер — тихий ключ к спектаклю, который раскроется позже.

Есть еще одна приятная деталь: в течение вечера работает профессиональный фотограф, так что унести с собой можно не только впечатления, но и красивую память о нем.

Вивальди как персонаж

«Вивальди Суперзвезда» — музыкальный байопик. Жанровое определение на сайте звучит чуть жестче: «синтетический жанр между абсурдом, метаиронией и зрелищным шоу с элементами медиа-арта». Режиссер — Фёдор Левин, композитор — Андрей Поляков, роль самого Вивальди исполняет Семён Штейнберг.

Семён Штейнберг в роли Антонио Вивальди
Семён Штейнберг в роли Антонио Вивальди

Кстати, и Поляков, и Штейнберг связаны с Гоголь-центром, что сразу чувствуется: у композитора — в музыке, которая не просто «сопровождает» историю Вивальди, а спорит с ней, иронизирует над ней, усиливает ее; у актера — в свободе существования на сцене и в умении не «играть великого человека», а собирать его на наших глазах.

Драматургия построена на письмах и архивах композитора, то есть на реальных документах, пропущенных через иронию и современный взгляд. Действие перемещается между эпохами: Венеция начала XVIII века и что-то, очень похожее на сегодня. Вивальди здесь — не бронзовый классик из школьного учебника, но амбициозный, уязвимый, противоречивый, иногда смешной.

-6

Тут же возвращается образ голубя. Он появляется в действии и почти по-комедийному исчезает, но за этой внешней легкостью скрывается нерв: ожидание письма, вести, спасительного сигнала извне. В какой-то момент именно голубь становится не просто забавным образом, а символом надежды, последней связи с жизнью.

Восемь музыкантов на сцене. Арии Вивальди в оригинале и в современных аранжировках: от барочных до электронных, основанных на его же гармониях. Медиа-арт как часть сценографии. И текст, который то и дело задает вопрос: что значит быть гением в эпоху, которая тебя не слышит?

Момент, когда все изменилось

-7

Есть конкретная точка в спектакле (не буду называть ее, чтобы не портить впечатление), когда знакомая тема звучит в аранжировке, которую ты никогда не слышал. И ты понимаешь, что слушаешь. Не УЗНАЕШЬ, а именно СЛУШАЕШЬ.

Это трудно объяснить тому, кто не сталкивался с эффектом. Когда музыка слишком известна, мозг перестает ее обрабатывать, словно бы просто распознает: «А, это вот то место», «Сейчас будет переход» и так далее. Я бы сказал, что технически ты слышишь звук, но далеко не всегда воспринимаешь его как переживание.

Новый контекст — другое пространство, другая подача, живой человек на сцене, который существует не как «исполнитель», а как персонаж с историей — ломает этот автоматизм. Ты снова в точке первого знакомства. И это странное, почти забытое ощущение, которое не сравнить ни с чем.

Полукупольный потолок Египетского зала, который строили с расчетом на акустику, тоже делает свое дело. Звук восьми инструментов в камерном зале, конечно, совсем не то же самое, что оркестр в Большом. Это ближе в том числе физически, так что восприятие происходящего меняется даже помимо воли.

Про формат: что это вообще такое

-8

Одна из причин, почему я шел в Lumisfera со скептическим настроем, в том, что я не понимал, чего ждать. Оказалось, что:

  • живая музыка = не фоновая, не концертная, но встроенная в драматургию;
  • текст и действие = не иллюстрация к музыке, но полноценная часть спектакля;
  • медиа-арт = не украшение, но элемент, который расширяет пространство сцены за ее физические границы.

И все это в историческом особняке, который сам по себе является соучастником. Честно, я не заметил, как пролетели эти 90 минут.

Вместимость «Вивальди Суперзвезда» — 150 гостей, что для человека, привыкшего к большим залам, поначалу кажется ограничением. Но позже ты понимаешь: когда исполнитель на расстоянии вытянутой руки, ты видишь лицо, видишь, как музыкант дышит, как реагирует на реакцию зала. Это другой тип контакта.

Ощущение закрытого клуба тоже встроено в логику места. Особняк Смирнова в обычной жизни закрыт. Ты не можешь прийти сюда просто так, купить кофе и посидеть. Доступ — только через событие. И это превращает каждый визит в нечто особенное.

Что я вынес

-9

Я пришел проверить, можно ли сделать что-то новое с музыкой, которую я знаю. Оказалось, что можно, но не за счет музыки. «Вивальди Суперзвезда» переизобретает не композитора, а контекст: помещает хорошо известную музыку в пространство, которое заставляет воспринимать ее иначе.

Для тех, кто слышал Вивальди сто раз, это, возможно, единственный способ услышать его снова. Для тех, кто пока не слышал — отличное место, чтобы начать.

Если вы тоже хотите получить совершенно новые впечатления от классической музыки, листайте дальше и бронируйте билет на ближайшие показы «Вивальди Суперзвезда»