С одной стороны, мы приближаемся к пониманию господства принципа удовольствия; но с другой стороны, нами не были прокомментированы те случаи, которые противоречат этому принципу.
Имеют место быть такие внешние возбуждения, которые, благодаря своей силе, способны прорвать защиту от раздражающего воздействия. Такие возбуждения следует называть травматическими. Внешняя травма нарушает энергетический баланс, она приводит в действие все средства защиты. Принцип удовольствия оказывается не у дел - пока что. Когда душевный аппарат переполняется раздражениями, их сдержать уже не представляется возможным. В этот момент возникает задача иного рода:
...справиться с возбуждением, психически связать массы вторгшихся раздражителей, чтобы затем свести их на нет.
Далее Фрейд предполагает:
Вероятно, специфическое неудовольствие от физической боли есть следствие того, что защита от раздражающего воздействия была до некоторой степени прорвана. В таком случае от этого места периферии к центральному психическому аппарату устремляется непрерывный поток возбуждений, которые в обычных условиях могли поступать только изнутри аппарата.
Какая реакция со стороны душевного аппарата последует?
З. Фрейд описывает этот процесс таким образом:
Со всех сторон мобилизуется катектическая энергия, чтобы в месте прорыва и вокруг него создать соответственно высокие энергетические катексисы. Создается сильнейший «контркатексис», ради которого оскудевают все остальные психические системы, в результате чего существенно парализуется или ослабляется обычная психическая деятельность.
Фрейд, исходя из подобных обстоятельств, формулирует следующий вывод:
...даже высококатектированная система способна воспринимать вновь поступающую энергию, преобразовывать ее в находящийся в состоянии покоя катексис, то есть психически «связывать» ее. Чем выше собственный находящийся в покое катексис, тем больше будет и его связывающая сила; и наоборот, чем ниже собственный катексис, тем меньше система будет способна к восприятию поступающей энергии, тем разрушительнее должны быть последствия такого прорыва защиты от раздражающего воздействия.
В ответ на это могут последовать возражения подобного рода:
...усиление катексиса вокруг места прорыва гораздо проще объяснить непосредственным распространением поступающих раздражений...
З. Фрейд уверяет, что это не так. Его аргументация строится следующим образом:
Будь это так, у душевного аппарата произошло бы только усиление энергетических катексисов, а парализующий характер боли и оскудение всех других систем остались бы необъясненными.
Выводу Фрейда не противоречат даже крайне интенсивные отводные действия боли - ведь они совершаются рефлекторно, без посредничества со стороны психики.
Кому-то текущие метапсихологические рассуждения могут казаться достаточно неопределенными. Это можно объяснить тем, что на момент текущего психоаналитического исследования нет понимания природы процесса возбуждения в элементах систем душевного аппарата. Фрейд же не находит правомерности выдвижению каких-либо предположений.
Но что из всего этого следует?
Таким образом, мы всегда оперируем некоей большой неизвестной величиной, которую мы переносим в каждую новую формулу. Чтобы этот процесс осуществлялся с разными в количественном отношении энергиями – это требование, которое легко допустить; вполне вероятно также, что он характеризуется также больше, чем одним качеством (например, в виде амплитуды); новое в этом то, что мы принимаем во внимание идею Брейера о том, что речь здесь идет о двух формах наполнения энергией, и поэтому следует различать свободно текущий, стремящийся к отводу катексис и катексис психических систем (или их элементов), находящийся в состоянии покоя.
Далее З. Фрейд разъясняет и описывает природу травматического невроза, делая отсылку к учению о шоке:
Я думаю, что можно сделать смелую попытку объяснить обычный травматический невроз как последствие обширного прорыва защиты от раздражающего воздействия. Тем самым, казалось бы, будет восстановлено в своих правах старое, наивное учение о шоке, находящееся, по-видимому, в противоречии с более поздней и психологически более взыскательной теорией, в которой этиологическое значение приписывается не воздействию механической силы, а испугу и угрозе жизни. Но эти противоречия не являются непримиримыми, а психоаналитическое понятие травматического невроза не тождественно наиболее грубой форме теории шока. Если последняя объясняет сущность шока непосредственным повреждением молекулярной или даже гистологической структуры нервных элементов, то мы стремимся понять его эффект исходя из прорыва защиты от раздражающего воздействия и из возникающих из этого задач. Момент испуга сохраняет свое значение и для нас. Его условие – отсутствие тревожной готовности, включающей в себя гиперкатексис систем, которые воспринимают раздражение в первую очередь. Вследствие такого пониженного катексиса системы не в состоянии как следует связывать поступающие количества возбуждения, и тем проще проявиться последствиям прорыва защиты от раздражающего воздействия.
Фрейд подытоживает:
Таким образом, мы видим, что тревожная готовность вместе с гиперкатексисом воспринимающей системы представляют собой последний рубеж защиты от раздражающего воздействия. Для исхода целого ряда травм различие между неподготовленными системами и системами, подготовленными благодаря гиперкатексису, может быть решающим моментом; начиная с определенной силы травмы это различие, наверное, никакого значения уже не имеет.
Внимание уделяется также сновидениям травматических невротиков (сновидения при ПТСР). Как известно, такие сновидения постоянно возвращают человека в ситуацию происшествия. Не стоит полагать, что таким образом сновидение служит исполнению желания. Галлюцинаторное исполнение желания становится функцией сновидения все же при господствующем принципе удовольствия. Однако эти сновидения выполняют другую задачу, а эта задача должна быть решена прежде того момента, когда начнет властвовать принцип удовольствия. Функция этих сновидений по Фрейду состоит в том, чтобы задним числом справиться с раздражением; они порождают страх, а его отсутствие в свою очередь (в травмирующей ситуации) стало причиной травматического невроза.
Подобного рода сновидения дают возможность психоаналитикам понять функцию душевного аппарата. Эта функция не противоречит принципу удовольствия, в то же время она не зависит от него; она, как отмечает З. Фрейд, предшествует стремлению к получению удовольствия и избеганию неудовольствия.
Описанный случай является исключением из тезиса, согласно которому сновидение представляет собой исполнение желания. К подобным исключениям не относятся кошмары и сновидения о наказании - об этом следует читать в "Толковании сновидений".
Сновидения же травматических невротиков, как и сновидения, которые встречаются достаточно часто в психоаналитической практике - о психических травмах детства - нельзя рассматривать с точки зрения исполнения желания. Эти сновидения возникают согласно принципу навязчивого повторения. Тенденция к навязчивому повторению подкрепляется в анализе желанием воскресить то, что подверглось вытеснению.
Из вышесказанного также следует, что функция сновидения, которая направлена на сохранение состояния сна, не является первоначальной. Сновидение может справиться с прерывающими сон порывами путем исполнения ИХ* желания только в том случае, когда вся душевная жизнь признает господство принципа удовольствия.
*Подробнее об этом читайте в "Толковании сновидений".
Если есть что-то "по ту сторону принципа удовольствия", то можно допустить, что есть что-то, что будет предшествовать устремлению сновидения исполнять желания.
На этом мы остановимся.
Автор: Болтенков Никита Игоревич
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru