О богатстве и языковом разнообразии российской словесности высказывались многие. А с легкой руки писателя Ивана Тургенева, русский язык называют «великим и могучим». АЛЕКСАНДРА ГУЗЕВА Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу! Берегите наш язык, наш прекрасный русский язык, этот клад, это достояние, переданное нам нашими предшественниками, в челе которых блистает опять-таки Пушкин! — Обращайтесь почтительно с этим могущественным орудием; в руках умелых оно в состоянии совершать чудеса! Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок: все зернисто, крупно, как сам жемчуг, и, право, иное названье еще драгоценней самой вещи. Нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело
О богатстве и языковом разнообразии российской словесности высказывались многие. А с легкой руки писателя Ивана Тургенева, русский язык называют «великим и могучим».
АЛЕКСАНДРА ГУЗЕВА
Иван Тургенев (стихотворение в прозе «Русский язык»)
Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!
Иван Тургенев (Из переписки по поводу «Отцов и детей»)
Берегите наш язык, наш прекрасный русский язык, этот клад, это достояние, переданное нам нашими предшественниками, в челе которых блистает опять-таки Пушкин! — Обращайтесь почтительно с этим могущественным орудием; в руках умелых оно в состоянии совершать чудеса!
Николай Гоголь («Выбранные места из переписки с друзьями»)
Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок: все зернисто, крупно, как сам жемчуг, и, право, иное названье еще драгоценней самой вещи.
Николай Гоголь («Мертвые души»)
Нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово
Александр Пушкин («О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И.А.Крылова»)
Как материал словесности, язык славяно-русский имеет неоспоримое превосходство пред всеми европейскими: судьба его была чрезвычайно счастлива. В XI веке древний греческий язык вдруг открыл ему свой лексикон, сокровищницу гармонии, даровал ему законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты, величественное течение речи; словом, усыновил его, избавя таким образом от медленных усовершенствований времени. Сам по себе уже звучный и выразительный, отселе заемлет он гибкость и правильность.
Константин Паустовский («Золотая роза»)
Многие русские слова сами по себе излучают поэзию, подобно тому как драгоценные камни излучают таинственный блеск.
Михаил Ломоносов («Российская грамматика»)
Карл Пятый, римский император, говаривал, что ишпанским языком с богом, французским – с друзьями, немецким – с неприятельми, италиянским – с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашел бы в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италиянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языка.
Максим Горький («Как я учился писать»)
Русский язык неисчерпаемо богат и все обогащается с быстротой поражающей.
Виссарион Белинский (Голос в защиту от «Голоса в защиту русского языка»)
Русский язык чрезвычайно богат, гибок и живописен для выражения простых, естественных понятий, в доказательство чего указано было на то, что в русском языке иногда для выражения разнообразных оттенков одного и того же действия существует до десяти и больше глаголов одного корня, но разных видов.
Александр Герцен («Былое и думы». Часть четвертая)
Главный характер нашего языка состоит в чрезвычайной легкости, с которой все выражается на нем, -- отвлеченные мысли, внутренние лирические чувствования, «жизни мышья беготня», крик негодования, искрящаяся шалость и потрясающая страсть.